Опасное лето - Туве Марика Янссон

Фрёкен Снорк проснулась от холода. Ее челка была совершенно мокрая. Между деревьями клубился туман, и чуть подальше уже ничего нельзя было разглядеть в его серой густой пелене. На влажных, черных как уголь стволах деревьев узорчатым рисунком выделялись облепившие их мхи и лишайники, ставшие за ночь совершенно белыми.

Фрёкен Снорк еще глубже зарылась головой в перину и попыталась досмотреть свой приятный сон. Ей приснилось, что мордочка у нее совсем маленькая и необыкновенно очаровательная. Но заснуть ей так и не удалось.

Внезапно в ней шевельнулось недоброе предчувствие. Она быстро села и огляделась вокруг.

Деревья, туман, вода. А дома нет. Дом исчез, а их с Муми-троллем бросили на произвол судьбы. На мгновение фрёкен Снорк утратила дар речи. Затем, наклонившись, начала осторожно трясти Муми-тролля.

– Спаси меня, – шептала она, – милый, добрый, спаси меня!

– Это что, игра в спасение? – сонно спросил Муми-тролль, приподнимаясь.

– Нет, это взаправду, – сказала она, глядя на него почерневшими от страха глазами.

Кругом капало. «Кап-кап-кап» – печально падали капли, разбиваясь о темную воду. За ночь опали лепестки цветов на деревьях. Было холодно. Прижавшись друг к другу, они долго сидели не двигаясь. Фрёкен Снорк тихо плакала, уткнувшись в перину. Наконец Муми-тролль встал с постели и машинально снял с ветки корзинку с едой.

Она была набита маленькими аккуратными бутербродиками, завернутыми в шелковую бумагу, в каждом свертке по два, с самым разным содержимым. Муми-тролль сложил бутербродики рядом один к одному, но есть ему не хотелось.

Вдруг он увидел надписи на свертках, их сделала мама. На каждом из них стояло либо «Сыр», либо «Только с маслом», либо «Дорогая колбаса», либо «С добрым утром!». На последнем мама написала: «Это от папы». В свертке оказалась банка крабов, которую папа берег с весны.

Муми-тролль сразу понял, что это приключение не такое уж опасное.

– Ну, хватит слез, давай лучше есть бутерброды, – сказал он. – Будем пробираться дальше через лес. И расчеши челку, ведь ты такая красивая. Мне нравится смотреть на тебя.

Весь день Муми-тролль и фрёкен Снорк перебирались с дерева на дерево. Наступил уже вечер, когда они наконец увидели, как под водой просвечивает мох; он постепенно поднимался к поверхности воды и вот уже покрывал твердую землю.

О, как чудесно было снова твердо стоять на земле, зарываясь лапами в настоящий мягкий мох! Тут рос еловый лес. В вечерней тишине куковали кукушки, а под плотной сенью елей вились полчища комаров. (К счастью, комару не под силу прокусить шкуру муми-тролля!)

Муми-тролль плашмя растянулся на поросшей мхом земле. Ему казалось, что голова его все еще кружится оттого, что мимо несется и несется быстрый поток воды.

– Я притворюсь, будто ты похитил меня, – прошептала фрёкен Снорк.

– Да так оно и есть, – дружелюбно ответил Муми-тролль. – Ты отчаянно кричала, а я все равно тебя похитил.

Солнце зашло, но в июне темноты не бывает и в помине. Ночь была прозрачной, сказочной, полной волшебства. Под елями мелькнула искорка и вспыхнул огонек. Это был крохотный костер из хвои и веточек, и можно было разглядеть множество крохотных обитателей леса, пытавшихся столкнуть еловую шишку в костер.

– У них костер в честь дня летнего солнцестояния, – сказала фрёкен Снорк.

– Пожалуй, – грустно согласился Муми-тролль. – Мы и позабыли, что сегодня день летнего солнцестояния.

Муми-тролля и фрёкен Снорк охватила тоска по дому. Они поднялись с мшистого лесного покрова и пошли в лесную чащу.

Обычно ко дню летнего солнцестояния папа припасал дома в Муми-далене пальмовое вино. На берегу моря зажигали костер, и все обитатели леса и долины приходили взглянуть на него. Дальше по берегу и на островах горели и другие костры, но костер семейства муми-троллей всегда бывал самым большим. Когда он разгорался в полную силу, Муми-тролль входил в теплую морскую воду, купался и плавал на волнах, любуясь огнем.

– Костер отражался в воде, – вспомнил Муми-тролль.

– Верно, – отозвалась фрёкен Снорк. – И когда он догорал, мы собирали девять самых разных цветов и клали их под подушку. Ведь, по поверью, все, что приснится, сбудется – только нельзя ни словечка обронить, ни пока собираешь цветы, ни потом.

– А тебе снились вещие сны? – спросил Муми-тролль.

– Еще бы, – ответила фрёкен Снорк. – И всегда что-то приятное.

Еловый лес вокруг поредел и внезапно расступился, обнажив небольшую низину, заполненную густым молочным туманом, будто чашка – молоком.

Муми-тролль и фрёкен Снорк в испуге остановились на лесной опушке. Они разглядели домик. Его труба и столбы калитки были увиты гирляндами листьев.

В тумане послышался звон колокольчика, затем воцарилась тишина, потом снова раздался звон колокольчика. Но из трубы не шел дым, и в окне не мерцал огонек.

Пока все это происходило с Муми-троллем и фрёкен Снорк, на борту плавучего театра наступило печальное утро. Муми-мама не притрагивалась к еде. Сидя в качалке, она беспрестанно повторяла:

– Несчастные детки, несчастный мой сынок! Один-одинешенек на дереве. Он никогда, наверно, не найдет дорогу домой! Подумать только, что будет, когда наступит ночь и закричат совы…

– Раньше августа они не кричат, – успокоил маму Хомса.

– Все равно, – плакала мама. – Всегда кто-то страшно кричит…

Муми-папа печально уставился на пробоину в потолке чулана.

– Это я виноват, – сказал он.

– Не кори себя, – ответила мама. – Наверно, тебе попалась старая и гнилая палка. Кто же мог знать! Нет, Муми-тролль и фрёкен Снорк наверняка найдут дорогу домой! Конечно они вернутся домой!

– Если их не съели, – сказала малышка Мю. – Муравьи-то уж, наверное, покусали их так, что они теперь толще апельсинов!

– Ступай играть, а то останешься без сладкого, – сказала Дочь Мюмлы.

Миса оделась в траур. Она уселась в угол и горько плакала.

– Ты чего, в самом деле так их жалеешь? – сочувственно спросил Хомса.

– Нет, самую малость, – ответила Миса. – Но я пользуюсь случаем и плачу обо всем, раз уж есть повод.

– Понятно, – в недоумении сказал Хомса.

Он попытался представить себе, как случилось несчастье. Он осмотрел дыру в крыше чулана и весь пол в зале. Единственное, что он обнаружил, это люк под ковром. Он вел прямо в черную клокочущую воду под домом. Хомса был необычайно заинтригован.

– Может, это мусоропровод? – рассуждал он. – Или вход в бассейн? Если, конечно, сюда не сбрасывали врагов?