После ссоры - Анна Тодд

Я наклоняюсь, упираюсь ладонями в коврик и, опустив голову, смотрю на Хардина. Он сидит открыв рот.

Марла снова замечает, что Хардин ничего не делает.

– Юноша, вы действительно не хотите присоединиться к нашему занятию? – шутливо спрашивает она.

Сделай она ему еще одно замечание, я не удивлюсь, если он при всех рявкнет на нее в ответ. Я закрываю глаза и поднимаю бедра, полностью прогибаясь.

– Тесса, – снова раздается его голос. – Те-ре-е-еза.

– Чего тебе, Хардин? Я пытаюсь сосредоточиться, – отвечаю я, глядя на него.

Теперь он тоже наклоняется, стараясь повторить эту позу, но его длинные ноги сгибаются под таким странным углом, что я не сдерживаю смех.

– Замолчи уже! – сердится он, а я смеюсь еще громче.

– У тебя ужасно получается, – дразню его я.

– Ты меня отвлекаешь, – говорит он сквозь зубы.

– Я? Чем же? – Мне нравится в чем-то иметь превосходство над Хардином, потому что случается это нечасто.

– Ты знаешь чем, шалунишка, – шепчет он.

Я понимаю, что девушка сбоку от него слышит нас, но мне все равно – пусть слушает.

– Тогда двигай свой коврик. – Я специально растягиваюсь и возвращаюсь к прежней позе.

– Это ты двигай… ты же со мной заигрываешь.

– Дразню, – поправляю я, используя его же выражение.

– Так, теперь переходим к полунаклону вперед, – говорит Марла.

Я снова выпрямляюсь, затем наклоняюсь вниз, вытянув руки вдоль колен – спина должна находиться под углом в девяносто градусов.

– Ты что, издеваешься? – ворчит Хардин, глядя прямо на мои ягодицы.

Я поворачиваюсь и вижу, что его поза далека от правильной: он упирается ладонями в колени, а его спина почти прямая.

– Отлично! А теперь наклон к стопам, – продолжает тренер, и я наклоняюсь до конца, обхватывая ноги.

– Она будто хочет, чтобы я набросился на тебя прямо у всех на виду, – говорит Хардин, и я гляжу в сторону, чтобы понять, услышал ли его кто-нибудь.

– Тс-с-с… – шикаю на него я, но он лишь посмеивается.

– Передвинь свой коврик, или я скажу вслух все, о чем сейчас думаю, – угрожает он, и я быстро поднимаюсь и перехожу на прежнее место рядом с ним.

– Так и думал, – с ухмылкой говорит он.

– Скажешь все это позже, – шепчу я, и он наклоняет голову набок.

– Скажу, не сомневайся, – обещает он, и по моему телу проходит дрожь.

Оставшееся время он даже не пытается что-то сделать, и та блондинка сбоку от него в итоге отодвигает свой коврик, потому что Хардин все время болтает.

– Мы должны медитировать, а не разговаривать, – снова шепчу я и закрываю глаза.

В зале наступает тишина, если не считать тихого бормотания Хардина.

– Это просто полная хрень, – жалуется он.

– Ты сам записался на йогу.

– Я не знал, что это такая хрень. Я сейчас тут усну от скуки.

– Перестань ныть.

– Не могу. Ты меня завела, а теперь я должен сидеть со скрещенными ногами и медитировать в окружении стольких людей, пытаясь скрыть свой стояк.

– Хардин! – шикаю я немного громче, чем хотела.

Со всех сторон раздается возмущенное: «Тс-с-с…»

Хардин смеется, а я показываю ему язык, из-за чего сидящая рядом девушка бросает на меня неодобрительный взгляд. У нас с Хардином не выйдет вместе заниматься йогой: либо у меня ничего не получится, либо нас отсюда просто выгонят.

– Мы не будем больше сюда ходить, – говорит он, когда заканчивается медитация.

– Ты не будешь. А я буду – мне нужен зачет по физкультуре, – сообщаю я ему.

– Отличное начало, спасибо всем! В следующий раз встречаемся в конце этой недели. Намасте, – прощается с нами Марла.

Я сворачиваю коврик, а Хардин небрежно бросает свой на полку.