Отголоски тишины - Энн Малком

— Скажи честно, я переборщила с тенями для век? — прохрипела она, когда я впервые увидела ее избитое лицо.

Я издала сдавленный смешок, превратившийся в рыдание, и нырнула в ее протянутые руки. Мы лежали так долгое время, Зейн стоял по другую сторону от мамы, накрыв ладонью ее голову.

Каким-то образом мы справились с этим. С кошмарами, воспоминаниями, реальностью произошедшего. Мы прошли через это благодаря тому, что не потеряли. Он не забрал у нас всё. Килл поправился, мамины синяки сошли, рука зажила. Зейн и мама поженились. Счастье возникло из самых темных мест.

ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ

— Спасибо всем, вы были потрясающими, — крикнула я в микрофон после того, как мы закончили «Me & Bobby McGee» Дженис Джоплин.

Раздавшиеся после моих слов крики, почти оглушили меня. Скорее всего, большая часть возгласов исходила от компании женщин прямо возле сцены. Мамы, Гвен, Эми, Рози и Люси. Они посещали практически каждый концерт… ну, Гвен не так часто, учитывая, что у нее было двое детей, но на этот она пришла. Сегодня все пришли. Бар был заполнен огромными мужчинами в кожаных жилетах с эмблемой Сынов Тамплиеров. Но в тот момент я смотрела только на одного. Его льдисто-голубые глаза не отрывались от меня. Глаза, для которых я пела, даже когда не смотрела в них.

— Сегодня мне хочется несколько иначе завершить выступление, — пробормотала я в микрофон, глядя на ухмыляющегося Уайатта, стоящего рядом со мной. — Это не кавер, а одна из наших песен. Надеюсь, вам понравится.

Я начала перебирать струны. Мне хотелось закрыть глаза. Сбежать куда-нибудь в другое место, пока я обнажаю душу в баре, полном незнакомцев. Но я этого не сделала. Я не сводила глаз с того человека, для которого написала эту песню. Человека, которому принадлежала моя душа, которую я обнажала с помощью слов.

Глубже океана,

Упорнее ветра,

Крепче алмазов.

Я безумна и вменяема.

Мой мир наполнен отголосками тишины.

Присоединяйся ко мне

В этой свободной поездке по одинокому шоссе.

Раз потерявшись, и так и не найдя себя,

Я становлюсь собой, только когда ты рядом.

Я свободна от цепей, только когда прикована к тебе.

Я поеду хоть на край земли, если ты повезешь меня туда.

Или останусь на этой земле.

Неважно, где я, пока ты рядом.

Присоединяйся ко мне

В этой свободной поездке по одинокому шоссе.

Раз потерявшись, и так и не найдя себя,

Я становлюсь собой, только когда ты рядом.

Я безумна и вменяема.

Я — шум, я — тишина.

Мелодия моей души свободна.

Эти отголоски тишины — часть меня.

***

— Святое дерьмо! — крикнул Сэм, заглушая аплодисменты, провожавшие нас за кулисы.

Он повернулся ко мне и начал трясти меня за плечи.

— Им чертовски понравилось!

— Чувак, не сверни ей шею, — приказал Ной, но даже он ухмылялся.

Сэм не отпустил меня. Вместо этого схватил в объятия и быстро сжал, прежде чем отпустить. Затем повернулся к Ною, схватил его за плечи и поцеловал в голову, прежде чем подпрыгнуть, как идиот.

— Грэмми, мы идем! — завопил он.

Уайатт закатил глаза, идя за ним следом.

— Держи себя в руках, придурок. К нам направляется руководитель звукозаписывающей компании, — одернул он Сэма.

Ной обнял меня за плечи.

— Лекс, ты как? — тихо спросил он.

Ребята улыбались, а я нет. По крайней мере, я так не думала. Я чувствовала себя почти вне собственного тела.

Я спела свою песню перед толпой, и она им понравилась. Очень понравилась. Но реакции одного человека я не понимала. Только его мнение имело значение. Не руководителя звукозаписывающей компании, которого пригласил сюда Клэй. А обладателя льдисто-голубых глаз, которые ожесточились в тот момент, когда я начала петь свою песню. И ни одна эмоция не отразилась на его лице.

— Кажется, нормально.

Он сжал меня.

— Ты выступила потрясающе. Эта песня прекрасна, — успокоил он. — Руководитель звукозаписи должен быть глухим или идиотом, чтобы она ему не понравилась.

Я кивнула.

— Да, — только и сказала я.

Ной повернул меня к себе лицом.

— Но ты беспокоишься не о нем, не так ли? — спросил он, понимая больше, чем другие мальчики.

Я покачала головой.

— Он тоже должен быть идиотом, чтобы песня ему не понравилась, — мягко заявил он. — Но учитывая, что Киллиан далеко не идиот, и искренне убежден, что ты — источник кислорода, которым он дышит, тебе не о чем беспокоиться, — сказал он уверенно.

Я одарила его дрожащей улыбкой.

— Спасибо, Ной.

На разговоры у нас больше не было времени, потому что мы как раз собирались встретиться с руководителем звукозаписывающей компании, который мог навсегда изменить нашу жизнь.

Глава 29

— Итак, значит, все прошло хорошо. Очень хорошо, — с воодушевлением воскликнула мама, когда мы вышли из клуба.

Она стиснула мои плечи.

— Ты станешь богатой и знаменитой, — полувзвизгнула она.

— Мам, мои барабанные перепонки, — предупредила я.

Она сжала меня крепче.

— Чтобы петь, не нужны барабанные перепонки, — решила она.

Я закатила глаза. Она была права. Встреча прошла хорошо. Настолько хорошо, что нам пообещали позвонить, и казалось, это прозвучало правдоподобно. Сэм и Уайатт все время старались сохранять серьезные, задумчивые рокерские выражения лиц, но как только руководитель звукозаписи вышел из комнаты, начали кричать и прыгать. Даже Ной широко ухмыльнулся. Как и Зейн, который, конечно же, присутствовал. Он очень опекал не только маму, но и меня. Мама присутствовала, потому что хотела этого и очень серьезно отнеслась к своей роли «маманеджера». Не так уж серьезно, если судить по тому, как она поприветствовала Уилла, исполнительного директора.

Я пожала ему руку.

— Я — Алексис, но все зовут меня Лекси, — представилась я с нервной улыбкой.

Уилл улыбнулся в ответ.

— Приятно познакомиться, Лекси. У тебя чертовски хороший голос. — Он кивнул маме. — Это твоя сестра? — пошутил он.

Мама с ухмылкой шагнула вперед, хотя Зейн хмуро смотрел на нее сзади.

— Я — Мия, но все зовут меня Потрясающая, — сказала она, не обращая внимания на убийственный взгляд мужа или серьезность встречи.

Хотя все прошло несерьезно и неофициально. Уилл показался мне приятным человеком