Король уныния - Ана Хуанг

— Скучный фильм, — Изабелла зевнула. — Может, сменим жанр? Посмотрим триллер.

— Прекрасная идея, — сказала я без энтузиазма. У меня все равно не было настроения наблюдать за вымышленными парами, обретающими счастье. Сама концепция счастливой жизни была полным обманом.

Мои подруги обменялись взглядами. Рождество было вчера, и прошла целая неделя после пожара. Несчастный случай попал в заголовки газет, но все были отвлечены праздниками, и он не вызвал такой бури в прессе, как если бы произошел в любую другую неделю года.

Я рассказала девочкам о случившемся и отказалась от предложения Алессандры провести Рождество с ней и Домиником. Хуже одиночества на Рождество было только оказаться третьим лишним.

Изабелла и Кай были в Лондоне, а Вивиан, Данте и Джози уехали в Бостон навестить маму Вивиан, поэтому последнее, чего я ожидала, когда в тот день позвонили в мою дверь, — это увидеть в дверном проеме трех моих лучших подруг, вооруженных достаточным количеством попкорна и вина, чтобы накормить слона.

Это было единственное хорошее событие недели.

Пока Изабелла искала новый фильм, Вивиан с беспокойством смотрела на меня.

— Ты разговаривала с Ксавьером? — мягко спросила она.

Вопрос задел открытые раны, и я помотала головой, не желая встречаться с ней взглядом.

— Хочешь ли ты с ним поговорить?

Я снова помотала головой, на этот раз уже менее уверенно.

Мы с Ксавьером не разговаривали и не переписывались с тех пор, как я ушла после пожара; даже не поздравили друг друга с Рождеством. У меня был соблазн первой связаться с ним, убедиться, что с ним все в порядке, и извиниться за то, что перегнула палку, но гордость и самообладание останавливали меня каждый раз, когда я брала телефон.

Может быть, наше молчание было к лучшему. Очевидно, я не знала, как правильно его утешить, и мое присутствие только ухудшало, а не улучшало ситуацию.

— В конце концов, ты должна с ним поговорить. — На этот раз заговорила Алессандра. — Скоро истекает срок вашего пробного периода отношений.

Меня пронзило болью.

— Я знаю.

Сегодня я не получила бы награды за свое красноречие, но я боялась, что если произнесу больше горстки слов за раз, это разрушит мою и без того слабую оборону перед эмоциями.

Я не позволила себе в полной мере прочувствовать последствия того, что произошло с Ксавьером, и последовавшего за этим молчания, и если бы я хотела, то никогда бы этого не сделала. Некоторые вещи лучше держать в тайне.

Изабелла прекратила искать идеальный триллер. Девушки переглянулись.

— Что ты собираешься делать, когда срок закончится? — осторожно спросила Изабелла.

Я сжала челюсти, чтобы не выдать себя.

— Я не знаю.

Но я знала.

Я просто не знала, хватит ли у меня сил довести дело до конца.

Неделю после пожара я могу описать одним словом: ад.

Бумажная работа? Ад. Посещение больницы и близкое знакомство с ожогами рабочих? Ад. Разговоры с измученными семьями рабочих? Ад.

Не видеть Слоан и не разговаривать с ней, зная, как сильно я ее обидел, когда мы разговаривали в последний раз? Ад, умноженный на тысячу.

Мне следовало побежать за Слоан и извиниться сразу после ее ухода, но я боялся, что сделаю еще хуже. Я был не в том настроении, чтобы сделать что-то, кроме как пойти домой, налить себе стакан виски и отрубиться к чертовой матери.

Последующие дни были заполнены телефонными звонками, встречами, бумажной работой и миллионом других вещей, которые я не хотел делать. Я пытался связаться с Вуком, но не смог дозвониться, а Рождество провел дома, разрываясь между звонком Слоан и тем, чтобы как трус избежать нашей неизбежной конфронтации.

Трус победил.

Я не гордился этим, но наш пробный период отношений скоро закончился, и мне не нужно было обладать гениальным IQ, чтобы понять, что я все испортил.

Пока мы не разговаривали, я мог жить в отрицании и притворяться, что между нами произошло недопонимание, и именно так я оказался в баре Вальгаллы в воскресенье после Рождества, утопив свои печали в Lagavulin.

Я допил свой бокал и попросил у бармена еще один. Он протянул через стойку свежий стакан с виски, когда кто-то устроился на табурете рядом со мной.

— Оставь это, — сказал я, не поворачивая головы.

— Это довольно грустно, — Кай проигнорировал мой упреждающий отказ, его тон был мягким. — Ты не думал о других способах справиться с ситуацией, кроме как пить в одиночку в три часа дня? — он сверился с часами.

— Я не в настроении выслушивать твои суждения, и я не единственный, кто сидит в баре в три часа дня. — Я бросил в его сторону укоризненный взгляд. — Разве ты не должен быть сейчас в Лондоне?

— Мы прилетели раньше по настоянию Изабеллы. — Деликатная пауза. — Видимо, одной из ее подруг нужно «поднять настроение». Ее слова.

Было очевидно, кого она имела в виду.

Мое нутро передернулось при косвенном упоминании Слоан, и мне потребовалось все самообладание, чтобы не допросить Кая.

Изабелла уже говорила со Слоан? Что она сказала? Как она себя чувствует? Насколько сильно она меня сейчас ненавидит?

— Ее подруга не единственная. — Кай кивнул в знак благодарности, когда бармен принес ему клубничный джин с тоником. Он испытывал странную привязанность именно к этому коктейлю. — Сожалею о пожаре. Правда. — Он говорил искренне, и от этого становилось еще хуже.

Прошедшая неделя не слишком способствовала облегчению моего чувства вины, и я чувствовал, что не заслуживаю сочувствия окружающих.

— Ты уже поговорил с Алексом? — спросил Кай.

Я скривился.

— Еще нет. Мы встречаемся завтра.

Я не ждал этой встречи. Ее назначил помощник Алекса, поэтому я не знал его мыслей по поводу пожара в его здании, но предполагал, что они были не из приятных.

— Я так же не разговаривал с Марковичем после пожара. — Я вспомнил дикий взгляд Вука и старые шрамы от ожогов на его шее. — Он исчез, когда мы вышли из хранилища.