Соблазнительная невинность - Ванесса Келли

Вивьен рассматривала свое отражение в зеркале на туалетном столике. Внешне она ничем не отличалась от себя же прежней, разве только под глазами залегли отвратительные черные тени. А так черты лица, волосы, цвет глаз остались теми же, хотя казалось, что это невозможно. Ее мир перевернулся с ног на голову, когда она обрела любовь в объятиях Адена, а потом жизнь совершила кошмарный кульбит, отправив ее прямо в хищные лапы Хованского.

Казалось бы, после таких потрясений невозможно не измениться, но только глаза Вивьен выдавали эти перемены. Они смотрели на мир, пустые и тусклые, точно отвечая странному ощущению пустоты, поселившейся в ее душе. Она словно оцепенела, и единственное, о чем еще могла молиться, так это о том, чтобы это состояние осталось с ней навсегда. Может быть, тогда она сумеет пережить брак с подлым, низким человеком, твердо вознамерившимся подчинить ее своей воле.

Иван говорил ей это много-много раз, обещал, что они покинут Англию как можно скорее и вернутся в Россию, где она будет в полном его распоряжении. Говоря это, он буквально облизывал ей губы, а глаза его горели ледяным пламенем похоти и ненависти. Он запомнил каждый отказ и каждое оскорбление, которые Вивьен, по его мнению, ему нанесла, и с дьявольским наслаждением ждал возможности отомстить. Месть могла растянуться на всю оставшуюся жизнь, и никто, черт возьми, ничего не сможет сделать.

Даже Аден.

Вивьен крепко зажмурилась. Всякий раз, стоило ей подумать об Адене, грудь сжимало так сильно, что она не могла дышать. Только мысль о том, что удалось уберечь его и Кита, поможет пройти через сегодняшний фарс и выдержать бесконечные дни, ждущие ее впереди.

В комнату впорхнула мать.

– Любимая моя, гости уже собираются. Ты же не хочешь опоздать на прием по случаю своего обручения?

Вивьен заставила себя встать.

– Учитывая все обстоятельства, это кажется мне самым разумным поступком.

Улыбка матери дрогнула.

– Вивьен, я знаю, что сначала ты князя не приняла, но разве не пора смириться? В конце концов, ты станешь княгиней, почти принцессой. Подумай, как это восхитительно!

– Даже если принц – полный безумец?

Мать испуганно оглянулась, словно их кто-то подслушивал. Насколько Вивьен понимала, в коридоре вполне мог стоять очередной головорез, прижавшийся ухом к двери. После их вчерашнего возвращения в Блейк-Хаус князь расставил своих людей повсюду.

– Вивьен, будь осторожна! Нельзя, чтобы тебя услышали!

– Да, мама. – В любом случае нет смысла говорить обо всем этом с матерью, поскольку ни одна из них ничего не может сделать.

– Ах, милая моя! – Мама ласково взяла ее руки в свои. – Все будет хорошо, я знаю. Сегодня я собираюсь спросить князя, нельзя ли поехать с вами в Россию. Мать должна быть рядом с дочерью, когда та выходит замуж, особенно если она уезжает так далеко от дома. Кроме того, мне кажется, будет просто чудесно посмотреть на царский двор в Санкт-Петербурге, а тебе?

Вивьен даже представить не могла, как ее избалованная, изнеженная мать совершит подобное путешествие. Тем более она не хотела отдавать ее на сомнительную милость князя Ивана. И все-таки при мысли о том, что мать это предложила, на сердце стало чуть полегче.

– Спасибо, мама. Мы поговорим об этом позже, а пока нельзя заставлять князя ждать.

Иван Грозный в недвусмысленных выражениях потребовал, чтобы она всегда была в его распоряжении. Этот человек станет ей не мужем, а тюремщиком.

Пока они спускались по лестнице, мать щебетала и суетилась, как воробышек, осыпая Вивьен комплиментами по поводу бриллиантов и рубинов, присланных князем сегодня днем. Короткая записка, приложенная к ожерелью, браслетам и серьгам, гласила, что они принадлежали его матери и что он рассчитывает увидеть в них Вивьен вечером. Украшения были вычурные и уродливые, как грех, Вивьен сразу их возненавидела.

Когда они вошли в гостиную, оказалось, что половина гостей уже присутствуют, в том числе посол и графиня Ливен.

– Дорогая моя, мы уже начали думать, что вы решили к нам сегодня вечером не присоединяться, – сказал Хованский, склонившись над ее рукой, а когда выпрямился, Вивьен без труда увидела гнев, пылающий в выпуклых глазах.

– Какая ерунда, ваше высочество, – произнесла графиня со своим очаровательным акцентом и легонько шлепнула князя веером по рукаву. – Вполне допустимо, чтобы леди Вивьен устроила пышный выход. В конце концов она звезда сегодняшнего приема и может делать все, что ей заблагорассудится, а мы должны перед ней склониться.