Всем врагам назло! - Елена Харькова

– Всё, хватит, хватит, – и, тяжело вздохнув, попросил: – Спой лучше какую-нибудь современную песню.

Анжелика радостно кивнула головой и ещё писклявее заголосила:

– Белые розы, белые розы, беззащитны шипы. Что с вами сделали снег и морозы….

– Хватит!!! – рявкнул Продюсер и с мрачным видом посмотрел на толстяка.

– Дерьмо собачье, – вынес тот свой приговор.

Продюсер согласно кивнул.

– Что делать будем, Митрич? Жалко ведь. Такая фактура!

И он сделал жест пальцами, как бы пересчитывая деньги.

Толстяк, грызя ногти, думал. А Анжелика не унималась:

– А хотите, я вам из репертуара Пугачёвой что-нибудь спою? Например, про айсберг?

И, не дожидаясь ответа, она заголосила басом, широко размахивая руками:

– Ледяной горою айсберг из тумана выплывает и несёт его теченье по бескрайним по моря-а-ам…

– Замолчи!!! – дружно закричали мужчины.

– Вам не нравится?! – удивлённо воскликнула Анжелика. – Странно. А моя мамочка от этой песни просто тащится!

Несколько минут в студии была тишина. Митрич не спеша достал сигарету, раскурил её и выпустил из ноздрей облако дыма.

– Этот индюшачий вой даже компьютер не исправит, – наконец сказал толстяк. – Придётся голос искать.

Продюсер согласно кивнул.

– А может, всё-таки не стоит с ней связываться? – презрительно скривился Митрич.

– Стоит. Я хочу с ней работать.

– Ну смотри, дело твоё.

– А какой голос вы будете искать? – робко вмешалась в их разговор Анжелика.

– Твой, – ответил Митрич. – Видишь ли, лапуля, от того, как ты поёшь, может тащиться только твоя мамаша. А лично у меня от твоего визга скулы сводит. Поэтому, чтобы от тебя колбасилась вся наша страна, придётся найти какую-нибудь певичку, которая напоёт на диск все твои песенки, а тебе нужно будет на концертах всего лишь рот открывать, вилять задом да сиськами трясти. Усекла?

– Нет, я не согласна, – категорично заявила Анжелика. – А вдруг на концерте этот диск сломается или с магнитофоном что-то случится? Меня же тогда гнилыми помидорами закидают!

– И правильно сделают, – хохотнул Митрич. – Ну всё, всё, не обижайся, я пошутил.

– Лучше уж пусть тогда этот голос со мной вместе на концерты ходит, – предложила Анжелика.

– А что, это идея! – неожиданно обрадовался толстяк. – Сварганим-ка мы дуэтик. Только нужно будет подыскать певичку с таким же выме… прости, грудью.

Продюсер после прослушивания повёз Анжелику в ресторан, по дороге обдумывая: «А может, не стоит её раскручивать? Может, просто уложить её в койку, а потом распрощаться?»

Но на все его попытки сделать их отношения более близкими Анжелика отвечала, что хоть и безумно влюблена в него, но не позволит, чтобы их великолепный роман превратился в грязное сожительство.

– Нет, – говорила она с придыханием, – у нас всё будет необыкновенно красиво. Как в кино!

В конце концов Продюсер дико разозлился на эту «тупую куклу». Но чем сильнее он злился, тем сильнее ему хотелось соблазнительную глупышку.

Через несколько дней Продюсеру позвонил Митрич.

– Мишель, с тебя ящик коньяка. Я нашёл пару твоей лапуле. Девка то, что надо. Поёт нормально, и вымя почти как у твоей, да и грива такая же шикарная, до самой задницы, но чёрная. Вместе они будут смотреться охренительно. Короче, сварганим такой секс-дуэтик! Зашибись! Надо будет только хорошего хореографа им подыскать. Славик тут не годится. Да и песни надо подобрать. Позвоню Игорьку, может, у него что-нибудь есть в загашнике. В общем, не переживай, сделаем мы из твоей лапули звездулю, только бабки готовь. Дуэт тебе обойдётся дороже.

– Не проблема. Спасибо, Митрич. Действуй.

Шоу-машина закрутилась, и вскоре Анжелика уже знакомилась со «своим голосом».

– Это Юленька. Теперь вы станете почти что сёстрами. В ближайшее время расставаться будете только на ночь. И то посмотрим, может, вам квартирку снимем рядом со студией.

Анжелика с интересом оглядела «сестру». Девушка была очень симпатичная. Карие чуть раскосые глаза, маленький носик, пухлые губки и круглое личико в обрамлении длинных иссиня-чёрных волос с густой чёлкой делали её немного похожей на красивую японку. Ростом она была чуть ниже Анжелики, худенькая, но с довольно-таки пышным бюстом. «Сестричка» тоже придирчиво осматривала Анжелику, скривив губки в надменную ухмылку.

– Это с ней я должна петь? Но зачем? У меня хороший голос. Я и одна могу солировать. В Ленинграде специально на меня толпы ходили. Многие знают мою фамилию. И что, я теперь из-за неё должна своих фанатов терять? Пока они там разберутся, что я теперь в дуэте пою…

– Послушай, лапуля, здесь ты права голоса не имеешь, – рассвирепел Митрич. – Поэтому заткнись и делай всё, что я скажу! А не устраивает – уматывай обратно в свой ресторан жующую публику развлекать. Меня твоя сотня поклонников не трясёт. Я занимаюсь большим шоу-бизнесом. И если ты будешь мне подчиняться, скоро твоими поклонниками будут все мужики от Петербурга до Хабаровска. Усекла?

Митрич велел девушкам встать рядом и, оглядывая их, советовался с Продюсером:

– Юля ниже, поэтому ей нужны каблуки повыше. А у Оли надо волосы немного подстричь, чтобы были такой же длины, как у Юли. Да и цвет неплохо бы поменять. Рыжие с чёрными волосами не очень хорошо сочетаются. Давай сделаем из неё блондинку? Да и кудряшки желательно убрать. Оленька, ты волосы накручиваешь? Больше этого не делай. Пусть они будут более прямыми. И придётся их перекрасить. Будешь теперь блондинкой.

Анжелика с трудом сдержала улыбку. Лучшего подарка для неё Митрич не мог и придумать!

Пока мужчины обсуждали технические и материальные стороны нового проекта, девушки стали тихонько между собой переговариваться.

– Ты москвичка? – спросила Юля.

– Нет. Из Саратова. А ты из Петербурга?

– Ага. Из Ленинграда. Мы, коренные ленинградцы, называем свой город так, как привыкли, – с небрежной гордостью сказала Юлька. – А ты давно поёшь на сцене?

– Вообще-то я никогда не пела и петь не умею, – честно призналась Анжелика.

– Ни хрена себе! – обалдела Юля. – А что же ты умеешь?

– Рот в такт песни открывать.

– Ценное умение, – хихикнула Юлька. – А ты мне нравишься. Не выпендрюшка. Думаю, мы с тобой сработаемся.

– И я на это надеюсь.

Девушки стояли, переминаясь с ноги на ногу, уже двадцать минут, пока мужчины о чём-то всё время увлечённо говорили. Анжелика была в своём джинсовом костюме с короткой юбкой, а на Юле были потёртые джинсы и ярко-красная трикотажная кофточка.