Возьми меня с собой - Патриция Филлипс

– Ваше величество, – не поднимая глаз, сказала она.

– Какие мы стали строгие, Дженни-птичка!

Дженни вспыхнула – увы, она не могла ответить Карлу так же легко и свободно.

– Ваше величество…

– Карл. И поднимись же ты наконец.

– Карл.

– Не смей просить меня за своего любовника.

Дженни поднялась и посмотрела Карлу в глаза. Он был суров и насуплен. В этот момент в комнату вошел слуга и принялся убирать за собакой. Пока слуга находился в комнате, оба молчали. Наконец, неся в одной руке испачканный коврик, а в другой метлу, слуга с поклоном удалился.

Карл усмехнулся. В глазах его блеснул веселый огонек. У Дженни сердце защемило от воспоминания о том чувстве, что неизменно вызывала в ней его улыбка. О том, что было когда-то между ними и что невозвратно ушло.

– Где мы пропадали? – Карл с наслаждением коснулся ее волос, провел рукой по ее лицу, любуясь ее красотой.

– Вы знаете о Ките и… обо мне? – пролепетала она. Серые глаза ее казались огромными на бледном лице. Карл стоял так близко, что запах духов, которыми он обильно поливал себя после игры в теннис, обволакивал и ее. Она взглянула ему в глаза и увидела свое отражение. В черных глубинах метались искорки знакомого смеха.

– Ты сама рассказала мне о нем во время нашей первой встречи. Ты помнишь?

– Да, я помню.

– Он по-прежнему недостоин твоей любви. – Смуглая худощавая рука Карла медленно скользнула вниз по ее щеке, по груди. Почти бессознательный жест – будто они продолжали быть любовниками. – Мужчина, который бросает такую женщину, недостоин твоей верности.

Дженни с улыбкой приняла комплимент, хотя от его ласки ей стало не по себе.

– Мы уладили возникшее между нами недоразумение, ваше вели… Карл… как, я надеюсь, мы с вами могли бы уладить дела между собой.

– Нам нечего улаживать. Твой дом на Чансери-лейн пришлось снести, чтобы остановить продвижение огня, но Херстемптон продолжает ждать тебя. Я наведывался туда и приказал привести в порядок сад и дом. Надеюсь, результат тебя порадует.

– Но я не могу…

Король положил сильные руки ей на плечи, притянул ее к себе.

– Ты готова отказаться от Херстемптона ради любви к неотесанному капитану? – со смесью удивления и восхищения спросил он.

– А у меня есть выбор, сир? – с надеждой в голосе спросила она.

– Ты всегда была свободна выбирать.

– Я исчезла из города не намеренно, не потому, что хотела удалиться от вас. Меня увезли в Корнуолл силой…

– Не надо ничего объяснять, – сказал Карл, приложив палец к ее губам. – И не надо возвращать дары любви. Это некрасиво. Ты знаешь, я никогда не ложился с женщиной, которая меня не хочет. Каким бы ни был твой выбор, наши воспоминания останутся при нас. Было время, когда память о нем не лишала тебя страсти… Из-за него ты охладела ко мне в последнее время?

Дженни кивнула, встретив его понимающий взгляд.

– Я так и подозревал. – Карл вздохнул, с грустью любуясь ее лицом и вспоминая восторг, который они когда-то делили. – Из-за того, что мы любили друг друга, ты ждала, что я прощу ему измену, так?

– Если вы сочувствуете мне, то не можете за это осуждать.

– Но он украл тебя у меня, а это уже преступление, – напомнил он, легко касаясь ее пышной груди. Поймав себя на этой интимной ласке, Карл улыбнулся. И нежно поцеловал ее в лоб. – Ты убеждена, что лорд Росс – мой верный подданный?

– Да, он никогда не вступал в сговор с вашими врагами, – уверенно сказала Дженни, гадая, что за игру ведет с ней король.

– Но мне представили доказательство его измены.

– Оно было представлено вам его завистливым братом и другими, кто желал вам зла!

– То, что обвинение делает завистник, не всегда доказывает, что обвинение ложно, – с убийственной серьезностью возразил Карл. Его удивила горячность, с которой она возражала. Она не назвала «других», но у Карла появились серьезные основания полагать, что в этом деле замешана леди Каслмейн… и тоже ревнует.

– Но это именно тот случай.

Карл усмехнулся, увидев, как вспыхнули ее щеки.

– Какой он счастливец! Иметь столь верную женщину дано не каждому. – Улыбка его на миг омрачилась горьким сарказмом. Карл вздохнул и чуть отодвинул Дженни от себя. – Я не отправлю твоего разнузданного любовника на виселицу. Даже в Тауэр не отправлю. – Он сделал ей знак молчать, когда Дженни открыла было рот. – Я слишком многим обязан Киту Эшфорду, и не в моем характере отвечать злом на добро. Я не так глуп, как считают некоторые. Если бы я верил всем обвинениям в измене, то, пожалуй, должен был бы признать, что в моем королевстве не осталось ни одного верноподданного гражданина.

Карл улыбался, и Дженни улыбалась ему, ожидая конца этой рискованной игры. Скорее всего Карл намеревался помиловать Кита с самого начала, но кто знает, как все повернулось бы, поведи она себя по-другому.

– Карл, дорогой, прошу тебя, во имя всего, что было между нами… Отпусти меня! И отпусти его, чтобы он мог быть со мной. Он любит тебя, и при том, что характер у него не сахар, он тебе верный друг.

– Как я могу спорить со столь очаровательной защитницей? А ты умеешь настоять на своем, настырная девчонка! И мне обидно вот так легко от тебя отказываться. – Карл потянулся за звонком, чтобы вызвать слугу.

– Ты его не арестуешь.

– Не арестую.

– И он может вернуться домой?

– Если он того хочет.

Дженни радостно бросилась в раскрытые объятия Карла, прижалась лицом к его груди.

– Спасибо, спасибо, мой дорогой Карл, – зашептала она срывающимся голосом. – Я всегда, всегда буду любить тебя за это. – На миг ей стало так хорошо, так покойно в кольце его рук, в аромате его духов, в ровном стуке его сердца…

Карл опустил подбородок на ее каштановую головку. Он улыбался, сжимая в объятиях эту изумительную женщину. Да, она предпочла ему другого, но он не мог ее за это винить, возможно, потому, что его все еще влекло к ней, хотя былая страсть и угасла.

– Я навсегда останусь тебе другом, – пообещал он низким, чувственным голосом. – Но только ты должна тоже кое-что пообещать мне перед уходом.

– Что именно?

– Ты должна позволить мне стать крестным отцом вашего первенца. И еще вы должны назвать его Карлом.

– Даю слово.

Дверь открылась, Карл разомкнул объятия, и она чуть отстранилась. В комнату вошел тот самый Томас. Пятясь к двери, Дженни присела в реверансе.

– Благодарю вас, ваше величество, за вашу доброту.