Ястреб и голубка - Вирджиния Хенли

Мэтью чувствовал себя польщенным. Еще бы! Ему снова доверяют такие важные дела, и он понял, что наконец-то былое предательство ему прощено.

— Тебе останется мало времени для Сабби… — заметил он, оставив деловой тон.

Шейн улыбнулся в темноте:

— Времени достаточно… для свадьбы.

А Испания… и Англия… и весь этот чертов мир пусть обождут.

С первыми лучами рассвета «Дерзновенный» поднял якорь и направился по фьорду Карлингтон-Лок к Ирландскому морю. Хокхерст командовал кораблем, и Сабби нашла его на мостике.

— Голубка моя! — сердечно обрадовался он. — Эта сказочная земля принадлежит тебе.

Взяв маленькую, холодную руку жены, он согрел ее своими ладонями. Она обвела взглядом вершины гор, окутанные туманной дымкой.

— Может быть, нам следует отдать ее О'Нилу? — тихо спросила она.

— Сабби, учись у меня: что твое — не выпускай из рук.

Она отвела глаза от гор. Теперь она смотрела Шейну в лицо. Она вглядывалась в резко очерченный рот, в крепкий, надменно поднятый подбородок и выступающие скулы, немало добавляющие к общему впечатлению мощи и бьющей через край жизненной силы. Волна торжествующей любви нахлынула на Сабби, и она едва слышно согласилась:

— Да, я ., я не выпущу из рук то, что мое…

— Нам предстоит пересечь Ирландское море: возьмем курс на Ливерпуль. Если погода не переменится — будем там засветло. Ты не составишь мне компанию за обедом?

— Для меня будет великой честью пообедать в обществе капитана «Дерзновенного», — церемонно ответила она, лукаво покосившись на него.

«Господь всеблагой», — подумал он, — знает ли она сама, что может сделать со мной одна ее улыбка? Знает, наверняка знает: она женщина до мозга костей».

— Спущусь-ка я лучше в каюту… как только мы выйдем в открытое море, я, чего доброго, осрамлюсь у всех на виду.

Он поднял ее руку, прижал к своей щеке и, ограничившись этой мимолетной лаской, озабоченно спросил:

— Любовь моя, ты все еще страдаешь от морской болезни? Странно, ты уже давно должна была бы привыкнуть к качке. Отдыхай, пока можешь, а я через час приду тебя проведать.

— Попытайся не слишком раскачивать корабль, — со смехом попросила она и покинула палубу.

На сей раз морская болезнь мучила ее не слишком сильно, и, когда корабль пришвартовался в Ливерпуле, Сабби о ней и думать забыла.

Шейн заперся с братом на два часа, после чего Мэтью сошел с корабля с письмами для королевы и приказами для капитанов хокхерстовских кораблей.

Для Шейна и Сабби был доставлен изысканный обед, приготовленный лучшим поваром Ливерпуля исключительно из всевозможных даров моря. В серебряных супницах, источавших дразнящие ароматы, были поданы отварные раки, креветки, крабы и омары. Здесь было все — от искусно запеченных сигов до золотистых жареных устриц.

Сабби никак не могла решиться попробовать устриц, но Шейн искушал ее и так и этак, превознося их достоинства и упрашивая:

— Поверь мне, милая, устрицы — это настоящее наслаждение.

Сабби осторожно откусила кусочек и, к своему немалому удивлению, действительно сочла, что это вкусно.

— М-м-м, — ехидно изобразила она блаженство. — Кажется, это и вправду наслаждение… Даже большее, чем любовные игры!

Он сгреб ее в охапку, усадил к себе на колени и скормил ей еще полдюжины устриц.

Когда его сильные загорелые пальцы прикасались к ее губам, она невольно вздрагивала.

— Любовь моя, ты озябла! — воскликнул Шейн, неверно истолковав эту дрожь. — Этот чертов Ливерпуль — самый гнилой город на земле!

Он открыл дверцу небольшой жаровни и подбросил туда угля, а потом налил каждому из них по бокалу шабли и придвинул к жаровне просторное приземистое кресло. Затем он снова усадил Сабби к себе на колено, и она уткнулась головой ему в грудь, не слыша ничего на свете, кроме тяжелых ударов его сердца. Они сидели, не меняя позы, в тепле и тишине, и по тому, как свободно и расслабленно прильнула она к нему, он безошибочно мог сказать: в этот миг не было между ними никаких барьеров.

— Ты ведь совсем не боишься непобедимой армады, правда? — спросила она, дивясь его отваге и спокойствию.

— Совсем не боюсь. У испанцев корабли — самые лучшие в мире, но сражения выигрывают не корабли, а люди. Английские моряки превосходят испанцев в смелости и в искусстве управления судном. Так что у испанцев нет шансов на победу.

«Уверенность — вот секрет его успеха. Он никогда не сомневается в себе, а наши души связаны так тесно, что он и мне внушает уверенность в самой себе. Какой бесценный дар», — размышляла Сабби.

Шейн сказал все то, что собирался сказать, и теперь молча наблюдал, как играют отблески огня на шелковом платье Сабби там, где оно облегало ее фигуру; его разгоряченному воображению не составляло труда дорисовать остальное. Он гадал, долго ли ему удастся обуздывать свой чувственный порыв.

— Сабби, — осторожно приступил он к делу, — в Блэкмуре ты говорила, чего хотела бы от меня: чтобы я ухаживал за тобой и просил твоей руки и чтобы мы обменялись брачными обетами в церкви… Поверь мне, моя единственная, я говорю правду — мне тоже хотелось бы всего этого, может быть даже больше, чем тебе… Но, радость моя… нам не нужно разводиться. Мы и так можем все это проделать!

— Да неужели, милорд? — широко раскрыв глаза в притворном изумлении, спросила она.

— Сабби, ты согласна выйти за меня замуж? Я хочу отвезти тебя домой, в Девонпорт: там мы сможем обвенчаться в церкви.

Она собиралась подразнить его; собиралась помучить его неопределенностью и сомнениями, пока она будет делать вид, что обдумывает предложение; но она любила его слишком сильно, чтобы заставить его ждать еще хотя бы одно мгновение.

— Я люблю тебя всем сердцем. Конечно, я выйду за тебя замуж… еще раз.

Внезапно он почувствовал в себе чуть ли не робость. Если бы сейчас их ожидали любовные утехи, он, наверно, выглядел бы как неопытный юнец, пытающийся благополучно завершить свою первую победу над женщиной.

Он поднялся с кресла и отнес Сабби на койку. Потом ласково коснулся губами ее век и крошечной черной родинки, которая всегда так трогала его.

— Доброй ночи, моя любимая, моя ненаглядная Сабби.

Внезапно она поняла, что он не дотронется до нее, пока не наступит их брачная ночь. Она стиснула зубы, чтобы совладать с острым разочарованием. Дай Господи, чтобы они поскорее добрались до Девонпорта, иначе от неутоленных желаний погибнут двое.

Как только «Дерзновенный» обогнул мыс Лизард — южную оконечность Корнуолла, Хокхерст приказал поднять парус с великолепным изображением дракона, дабы оповестить население Девонпорта о прибытии Бога Морей. Стоя рядом с ним, Сабби глазам своим не поверила, когда увидела толпы оживленных горожан, теснящихся на каменных причалах в ожидании легендарного земляка. Ей вдруг стало страшно, и она воскликнула: