Подари мне все рассветы - Мэри Бэлоу

Однажды вечером к нему пришла женщина из армейского обоза, вдова одного рядового, убитого в начале года, которая пока не вышла замуж второй раз, и предложила приготовить еду. Не прибегая к помощи слов, она несколько раз намекала, что готова остаться и оказывать также другие услуги. Но он всякий раз, как только усаживался за еду, отсылал ее домой. Она была неплохой поварихой, но не была нужна ему ни в каком другом качестве.

Он устал. Подчас обучение людей и наблюдение за тем, как они выполняют свои обязанности по тщательной охране оборонительных линий, уносило больше времени и энергии, чем участие в сражении. А сегодняшний день тянулся особенно долго, и не было ни минуты передышки. Хорошо возвратиться домой. Нагнув голову, он прошел под низкой аркой ворот и наморщил нос, принюхиваясь. Неужели у миссис Райли подгорел ужин?

Миновав небольшую гостиную, он остановился в дверях кухни. И замер на месте, чуть расставив ноги и сжав в кулаки руки, опущенные по швам.

— Что, черт возьми, ты здесь делаешь? — тихо спросил он.

— Жгу твой ужин, — ответила она, повернув к нему раскрасневшееся лицо. Она была в простеньком, ладно сидевшем на ее фигурке зеленом платье. Волосы ее были аккуратно зачесаны назад и собраны на затылке. — Я подбросила в печь всего одно полено, а пламя разгорелось, словно топка в аду. Разве так встречают человека, возвращающегося домой?

Он пересек кухню и снял с огня вонючее месиво, в которое превратилось подгоревшее рагу. Потом, взяв ее за плечи, развернул лицом к себе.

— Что, черт возьми, ты здесь делаешь, Жуана? — снова спросил он. Он был в бешенстве и едва сдерживал себя.

— Ты имеешь в виду, что я делаю, кроме, того, что привожу в негодность твой ужин? — уточнила она, крутя пальцами пуговицу его мундира. — Я приехала, чтобы выйти за тебя замуж, Роберт.

— Не припомню, чтобы я делал тебе предложение, — отрезал он. — Я попрошу кого-нибудь отвезти тебя в Лиссабон. И будь добра, не попадайся мне больше на глаза.

— Приятно слышать, — улыбнулась она. — Я тоже люблю тебя, Роберт. И поэтому приехала, чтобы выйти за тебя замуж. Хотя если ты не хочешь жениться на мне, ничего страшного. Значит, я буду жить с тобой в грехе, как и раньше.

— Жуана, мы уже говорили обо всем этом. Ты знаешь, что это безумие.

— Ты ведь знаешь, что я сумасшедшая. Если ты не женишься на мне и не согласишься жить со мной в грехе, я присоединюсь к маркитанткам, следующим за армией в обозе, и стану поварихой или прачкой. А когда ты поймешь, насколько я негодная повариха или прачка, ты уложишь меня к себе в постель, где от меня будет меньше вреда. — Она искоса взглянула на него из-под полуопущенных ресниц.

— Когда тебе пришла в голову такая безумная мысль? — спросил он. Сам того не желая, он чувствовал, как проходит его гнев, уступая место отчаянному влечению. В душе шевельнулось подозрение, что он попусту тратит время, споря с ней.

— На балу у лорда Веллингтона. Ты сказал тогда, что ни один из нас не будет счастлив, живя в мире другого, и, конечно, то, что ты сказал, было разумно и, видимо, правда. Однако я поняла тогда, что ты прав. Я никогда не была счастлива. Ты и представить себе не можешь, насколько пустой и бесцельной была моя жизнь. И какой глупой. И как обидно было бы растратить попусту оставшуюся жизнь на жалкое и нудное существование.

— Но у тебя есть все, что ты можешь пожелать, — напомнил он.

— Ошибаешься, — возразила она. — Только материальные блага и глупый титул, Роберт. Но разве в них счастье? Я хочу свободы, хочу напряжения сил, волнения и даже время от времени опасности. А в моем мире ничего такого нет, я там ограждена от всего, словно надежно упакована в вату. Иногда я завидую мужчинам — не всегда, конечно, потому что мне нравится быть женщиной. Мне, например, не хотелось бы быть мужчиной и не иметь возможности любить тебя, не возбудив страшного скандала. Но ведь должно же быть что-то такое, что наполняло бы смыслом жизнь женщины, которая, по-моему, и без того к ней несправедлива. Я могла бы найти смысл в жизни с тобой в твоем мире.

— Жуана, — начал он, — ты и понятия не имеешь…

— Ты так думаешь, Роберт? — Она наклонилась к нему так, что грудью коснулась его мундира, и заглянула в лицо. — А я думаю по-другому. Я никогда не была так счастлива, как тогда, когда мы покинули Саламанку… пока не добрались до Торриш-Ведраша. Я была так счастлива с тобой, и не только потому, что мы были любовниками, но и потому, что наконец-то жизнь била ключом.

— Жизнь под угрозой смерти, — задумчиво протянул он. — Каждый из нас мог в любое время погибнуть, Жуана. Ты не поняла, в какой опасной обстановке мы жили? Как я могу позволить тебе остаться и делить со мной такую жизнь? Я солдат. Солдатское дело — воевать. Меня могут в любой момент убить.

— Меня тоже. Потолок может обрушиться на наши головы. — Она взглянула вверх, и он, сам того не желая, проследил за ее взглядом. — Смерть, возможно, придет в следующее мгновение, Роберт, а может быть, через шестьдесят лет. А в промежутке надо жить… и любить.

Она закрыла глаза и, наклонив голову, прикоснулась лбом к его лбу.

— Жуана, — сказал он, — ты совершаешь безумие. Должно быть, существуют какие-то доводы, чтобы убедить тебя. Тысячи доводов. Мне нечего тебе предложить.

— Ты говоришь глупости. Ты можешь мне предложить любовь и себя. Однажды ты сказал, что подаришь женщине, которую полюбишь, пригоршню звезд с неба и рассвет. Подари мне звезды с неба и рассвет — и у меня не хватит слов, чтобы выразить свое счастье. Подари мне все рассветы, Роберт, пока не останется один закат. И тогда мы вспомним с благодарностью, что не потратили впустую ни одного мгновения наших жизней, слившихся в одну общую жизнь.

Я понимаю, что ты пытаешься найти слова, чтобы прогнать меня, — продолжала она. — Но ты не сможешь прогнать меня, Роберт. Нет у тебя такой власти. Я приняла решение и объяснила, в чем оно заключается. Я никуда не уйду. А тебе придется лишь решить, в каком качестве ты хочешь, чтобы я осталась.

Он сделал глубокий вдох, обнял ее и прижался щекой к ее щеке.

— Ладно, будь по-твоему. Мы поженимся. Я продам свой офицерский патент и уйду из армии. Знаешь, ведь я не такой нищий, как ты, возможно, думаешь. Мой отец недавно умер и оставил мне недвижимость и довольно большое состояние. Ты сможешь жить, как подобает английской леди, хотя я никогда не стану настоящим английским джентльменом. Ты сможешь осуществить если, конечно, тебе хочется, свою мечту, и заполучить меня.

Она сердито взглянула на него.

— Боже, какой же ты глупец! Я хочу, чтобы ты остался таким, какой ты есть, таким, в кого я влюбилась. Неужели ты думаешь, я буду счастлива, если ты откажешься от всего, что наполняет твою жизнь смыслом и радостью?

— Ты наполняешь мою жизнь радостью, — сказал он.

— О да, — презрительно заявила она. — И я заменю тебе все, от чего ты откажешься? Ну почему ты так глуп, Роберт? Мы с тобой окажемся в неравном положении, потому что тебе придется отказаться от всего, что тебе дорого, тогда как мне всего лишь от дурацкого титула, не менее дурацких белых одежд и прочих вещей, которые для меня не имеют никакого значения. — Она неожиданно улыбнулась. — Но я безумно люблю тебя за то, что ты готов сделать ради меня такую глупость. Ну как? Есть здесь где-нибудь священник, который нас обвенчает, или мы будем жить в грехе?