Женщины могут все - Нора Робертс

— Секс — это легко. Вставай.

— Тай, я занята и не в том настроении, чтобы трахаться в кабинете.

Он силой вытащил ее из кресла, продолжая держать за подбородок.

— Не пытайся все опошлить.

«Все так изменилось, — снова подумала она. — Слишком много и слишком быстро. Разве я могу держать курс, если не буду стоять за штурвалом?»

— Я не хочу ничего большего. Все остальное слишком хлопотно. Я уже сказала, мне есть о чем подумать. Ты делаешь мне больно.

— И не думал. — Он ослабил хватку. — Может быть, в этом-то все и дело. Ты когда-нибудь спрашивала себя, почему рвешь с парнями, с которыми обычно якшаешься?

— Нет, — вскинула подбородок София.

— С парнями старше себя. Лощеными. Которые выскальзывают в дверь, когда ты даешь им пинка под зад. Но я не лощеный и не скользкий.

— Значит, ты шлепнешься на задницу и под тобой затлеет коврик.

— Черта с два. — Улыбаясь своей совершенно убийственной улыбкой, Тайлер схватил ее и приподнял. — Софи, я не скольжу. Я втыкаюсь, как колючка. Так что подумай как следует. — Он отпустил ее и шагнул к двери. — Я вернусь.

София хмуро смотрела ему вслед и растирала руки. «Здоровенный сукин сын. Наверняка останутся синяки», — думала она.

— Можешь не торопиться.

Она хотела снова сесть за компьютер, но передумала и пнула ногой письменный стол. Этот детский жест помог ей немного успокоиться.

Почему этот человек никогда не делает то, чего от него ждут? Она вспомнила спектакль, который устроил Тай в отделе рекламы. Правда, потом он ускользнул, притворившись безмозглым кретином. Но все же разобрался, что к чему. Воткнулся. И эта мысль снова заставила ее пнуть стол.

«Потом их объединила здоровая животная страсть», — подумала София, садясь в кресло. У них был изумительный секс. Она ждала, что после этого Тай остынет. Но снова ошиблась.

А вдруг Тай прав и она выходит из себя, потому что тоже не чувствует признаков охлаждения? Она привыкла к определенному распорядку. А кто не привык? Ей и в голову не приходило испытывать серьезное чувство к Тайлеру Макмиллану.

Но оно стало серьезным, и это выводило Софию из себя.

Более того, характеристика, данная ей Таем, была точной и совершенно правильной. Она злилась, чувствовала себя преданной, обиженной, беззащитной и хотела, чтобы Тайлер оставался в Калифорнии, за шесть тысяч миль отсюда. Потому что в глубине души отчаянно хотела, чтобы он был рядом. Чтобы было на кого опереться.

Но она не собиралась ни на кого опираться. Ее семья была в беде. Компания, которой ей предстояло руководить, переживала трудности. А человек, который, скорее всего, станет ее отчимом, лежал в соседней комнате с дырой в плече.

Разве этого не достаточно, чтобы не со страхом думать о серьезной связи?

Впрочем, нельзя сказать, что она боится серьезной связи. А если и боится, то у нее еще будет время подумать об этом.

Каттер проспал два часа и проснулся, чувствуя себя так, как должен чувствовать человек, в которого недавно стреляли. Но который при этом все-таки выжил. Теперь, когда Дэвид сидел за столом и ел минестроне, у него появилась возможность подумать.

— К тебе снова вернулся румянец, — сообщила ему София.

— И способность соображать тоже. — Достаточная для того, чтобы понять, что она только делает вид, будто ест суп. — Может быть, введешь меня в курс дела?

— Могу сказать лишь то, что знаю сама. Едва ли я сумею ответить на все твои вопросы. Донато ищут. Не только полиция, но и частные детективы, нанятые бабушкой и дедушкой. Они допросили Джину. Мне говорили, что она устроила истерику и заявила, что ничего не знает. Я ей верю. Если бы Джина что-нибудь знала про мужа, бросившего ее и детей, она вывернулась бы наизнанку, чтобы устроить ему гадость. Они не в состоянии выяснить личность женщины, с которой встречался Донато. Если Дон действительно любит эту женщину, как он говорил мне, то он наверняка взял ее с собой. Как говорится, для компании.

— Джине не позавидуешь.

— Угу. — Она встала из-за стола, перестав притворяться, что ест. — Угу. Мне нравился Дон. Но Джину я едва терпела, а ее потомство просто ненавидела. Теперь этот обманщик, вор и, возможно, убийца бросил ее. Но… черт побери, я не могу ей сочувствовать. Не могу, и все тут.

— Вполне возможно, что именно она заставляла Дона запускать лапу в кассу.

— Даже если и так, он сделал это сознательно и по собственной воле. Но дело не в этом. Я ее не выношу. Просто не выношу, Я ужасный человек. Но… ладно, хватит обо мне.

София махнула рукой, взяла кусочек хлеба, надкусила его и стала расхаживать по комнате.

— Думаю, что у Дона остались кое-какие деньги, украденные у компании. Достаточные, чтобы прожить на них некоторое время. Но, честно говоря, он не настолько умен, чтобы долго оставаться в подполье.

— Я согласен с тобой. Ему кто-то помогал.

— Мой отец.

— Пожалуй, — следя за ней, кивнул Дэвид. — А после его смерти, возможно, Маргарет. Но если они действительно участвовали в этом деле, их участие было минимальным. Не похоже, чтобы кто-то из них играл в этом заговоре главную роль.

София помедлила.

— Ты думаешь, что их тоже использовали?

— Я думаю, что твой отец просто искал способ выйти из игры. А Маргарет только входила в курс дела.

— А потом ее убили, — тихо сказала София. — И отца тоже. Это должно быть как-то связано между собой.

— Возможно. Пойдем дальше. Дон недостаточно хладнокровен и недостаточно умен, чтобы придумать способ, как в течение многих лет водить за нос бухгалтеров «Джамбелли». Он был просто удобным человеком, поскольку состоял в родстве с владельцами компании. Но план, без сомнения, составил кто-то другой… Может быть, его любовница, — добавил он, пожав плечами.

— Может быть. Они найдут его. Даже если он загорает на каком-нибудь тропическом пляже лицом вниз. Когда это случится, мы сможем составить общую картину.

Она вернулась и села.

— Донато мог сам отравить вино, а мог нанять для этого кого-нибудь другого.

— Знаю.

— Но я не могу понять причину. Месть? Но зачем подрывать репутацию и финансовую безопасность компании, которая тебя кормит? А тем более убивать?

Она сделала паузу и посмотрела на перевязанную руку Дэвида.

— Думаю, Дон доказал, что моральных ограничений для него не существует. Он вполне мог сделать и то и другое. — Она прижала пальцы к вискам. — Убил моего отца. Рене привыкла жить на широкую ногу, и отцу требовалось много денег. Он знал, что его вышвырнут из компании. Он порвал все отношения с мамой, и я заявила ему, что тоже не хочу иметь с ним ничего общего.