Преследование - Бренда Джойс

— Что вам угодно? — сердито поинтересовался Саймон.

Брови Уорлока удивленно взлетели вверх.

— А почему вы в таком мрачном расположении духа? Вам ведь вернули ребенка.

С губ Саймона слетел невеселый смешок.

— Как я понимаю, ваши шпионы действуют и в моем доме?

И в самом деле, как еще Уорлок мог узнать о похищении и возвращении Люсиль?

— Я подумывал об этом, — спокойно заметил Уорлок, небрежно развалившись в кресле перед столом Саймона. — Если честно, я просил Амелию последить за вами, но она так любит вас, что категорически отказалась.

Задыхаясь от негодования, Саймон прохрипел:

— Не впутывайте ее в эту проклятую войну!

— И как, черт возьми, вы собираетесь устроить это, когда она — здесь, в вашем доме? Ко мне обратился Лукас. Похищение ребенка очень встревожило его. Он просил моей помощи. Вот тот пример истинной преданности, которую я склонен поощрять, — сощурившись, изрек Уорлок.

Покрывшись испариной, Саймон уселся за стол.

— Вам наплевать на моих детей — и на чьих-либо других детей тоже. У меня не было ни малейшего желания обсуждать эту проблему с вами.

— Ума не приложу, почему все вокруг считают меня бессердечным. Я действительно забочусь о невинных душах. Вот почему вообще участвую в этой проклятой войне! — Глаза Уорлока ярко вспыхнули в это редкое для него мгновение истинной страсти. — И вам тоже следовало бы прийти ко мне. Я сразу же догадался, кто похитил Люсиль, и быстро убедился в том, что не ошибся. Но вы, разумеется, предпочли взять дело в свои руки. Между прочим, Дюк бежал из страны.

Саймон посмотрел Уорлоку в глаза:

— Я должен был пожертвовать им.

— Это очень трогательно, Саймон. Когда вы узнали правду о Дюке?

— Вскоре после моего возвращения в Лондон.

— Ну конечно. Вам нужен был туз в рукаве. В любом случае я очень рад, что ребенок дома — цел и невредим.

Как ни странно, в этом Саймон ему верил. Но легче от этого ему не становилось.

— И что вы теперь будете делать?

— С вами? — улыбнулся Себастьян. — Саймон, после каждого падения наступает взлет. Феникс может до бесконечности восставать из пепла. И этот пепел — вещь очень, очень интригующая.

Саймон не без трепета скрестил руки на груди. Значит, Уорлок не обвинял его в государственной измене? Облизнув пересохшие губы, он произнес:

— Мне плевать на какого-то там проклятого феникса! Найдите для своих грязных игр кого-нибудь еще. Я хочу отойти от этих дел, Себастьян. Я устал. С меня хватит. Я хочу жить самой обычной жизнью с детьми и Амелией. Я сказал Дюку, что Журдан умер. Не знаю, поверил ли он мне, но, если это так, Журдан уже не может продолжать работать на Ляфлера и комитет.

— Саймон, Журдан не умер. Мало того, он жив, здоров и сидит передо мной, он еще и находится просто в идеальном положении. Он только что предоставил французам абсолютное доказательство своей преданности, доказательство своей ценности, своей полезности. Более подходящего момента для этого и быть не могло. Я уже привел в исполнение план возвращения Журдана в Париж, где его радушно встретят как героя. Естественно, теперь вам придется избегать Дюка, если он находится там. Впрочем, у меня есть сведения, что он бежал в Испанию. И как только вы вернетесь к работе в коммуне, сможете сообщать о ходе сопротивления, которое неуклонно растет, Робеспьеру. — Уорлок расплылся в улыбке. — Как я и сказал, вы — в идеальном положении, вам теперь безоговорочно доверяют.

Саймон резко поднялся из-за стола:

— Вы сошли с ума, если допускаете саму мысль о том, чтобы отправить меня обратно. Однажды они уже бросили меня в тюрьму. Один неверный шаг — и я покойник.

— Но вы уже достаточно опытны, чтобы совершать исключительно верные шаги. — Уорлок тоже встал и серьезно добавил: — Вы — мой лучший агент, Саймон. Вы всегда умеете выкрутиться, приземлиться на все лапы, как кот с его девятью жизнями. Вы не воздаете себе должное, хотя достойны самой высшей похвалы. Я не знаю никого, кто мог бы столь изобретательно избежать долгого заключения в тюрьме — и гильотины, — как вы. Это было блестяще. Теперь я абсолютно, безоговорочно верю в ваши таланты.

Никогда еще Саймон не ощущал такого отчаяния, оно буквально поглотило его.

— А вы верите мне?

— Мне и не нужно верить вам, Саймон, достаточно просто оставаться на пол шага впереди вас.

Ощущение безысходности охватило графа.

— А если я откажусь?

— Ну как вы можете отказаться? — ласково улыбнулся Уорлок. — Я знаю, что вы делали вчера, Саймон. Кое-кто может счесть ваше разоблачение Дюка государственной изменой.

Вне себя от потрясения, Саймон глотнул полным ртом воздух.

— Вы ублюдок! Да как вы смеете угрожать мне!

— Я предпочитаю думать об этом как о простом убеждении, — спокойно возразил Уорлок.

С Саймоном явно творилось что-то неладное, подумала Амелия. Ужин почти закончился, но Саймон не притронулся ни к одной из своих тарелок — она сомневалась, что он вообще проглотил хотя бы один кусочек пищи. Амелия несколько раз заглядывала в столовую: мальчики тараторили без умолку, но Саймон, казалось, был погружен в свои мысли.

Безусловно, он остро ощущал свою вину за похищение Люсиль. Но сегодня его настроение стало даже мрачнее, чем накануне ночью. Амелия слишком хорошо его знала. Что-то случилось, и она отчаянно боялась узнать, что именно.

Амелия вошла в столовую, натянув на лицо широкую улыбку.

— Уильям, Джон, вы можете быть свободны. Пожалуйста, поднимитесь наверх и подготовьтесь ко сну. Чуть погодя я поднимусь к вам, чтобы почитать на ночь и пожелать доброй ночи. — Амелия по-прежнему улыбалась мальчикам, но остро чувствовала, как пристально смотрит на нее Саймон. Она немного покраснела, ощутив томительное покалывание в затылке и груди.

Прошлой ночью его любовные ласки были необузданными, исступленными. Амелия взглянула на Саймона. Его взгляд был столь откровенным… Она почувствовала, как густо залилась краской. Теперь она тонко улавливала, когда Саймон нуждался в ней, когда его мысли становились недозволенными и сладострастными.

Когда мальчики ушли, Амелия еле заметно улыбнулась и спросила:

— Позволите присесть?

Ей следовало держаться в рамках приличий, ведь двое слуг в этот момент убирали со стола.

— Вы всегда можете здесь сидеть, и вам не нужно об этом спрашивать, — отрывисто бросил Саймон.

Амелия нервно оглянулась на слуг, но те, избегая смотреть в их сторону, поспешили выйти из комнаты с подносами, заставленными тарелками с десертом. Амелия села на место Уильяма, по правую руку от главы семьи.

— Ну конечно, я должна спрашивать об этом, Саймон.