Жена самурая - Виктория Богачева

«У него ведь могла быть невеста из Асакура, — она вспомнила прочитанные письма. — Теперь же, быть может, с Асакура породнится его дочь».

Лишь недавно минуло три месяца, как родилась их девочка. Всего три месяца — и уже помолвка?..

Минамото покосился на Наоми, которая надолго замолчала после его слов. О чем она так сосредоточенно размышляет? Подбирает аргументы, чтобы отговорить его от помолвки трехмесячной дочери? Слишком рано? Против ее воли?..

— Я слышала также, что Асакура весьма честолюбивы.

Когда Наоми вновь заговорила, Такеши окинул ее долгим и пристальным взглядом. Он был удивлен.

— И очень болезненно реагируют даже на намек об их происхождении.

— А что с ним не так? — Наоми заинтересованно повернулась к нему. Ни о чем таком она не читала в трактатах и жизнеописаниях великих кланов.

— Они потомки императорских детей, лишенных статусов принцев и превращенных в подданных Императора. Так поступали, когда у Императора рождались «избыточные» сыновья.

— Теперь мне стало понятно, отчего они не выступили на стороне Тайра, — Наоми улыбнулась краешком губ.

Такеши фыркнул и, помедлив, кивнул.

— Возможно. У Дайго-сана есть свои причины — его отец также был принцем, сыном Императора Дайго, пока его не сочли нежелательным ребенком и не лишили статуса.

— Получается, он внук Императора, — тихо произнесла Наоми.

— Формально — нет. Считается, что вместе с лишением статуса кровное родство прекращается. Но он мог быть внуком, сложись все иначе.

— А кем он приходится нынешнему Императору?

— Племянником. Дед рассказывал мне, что отец Дайго-сана крайне болезненно воспринял свое отсечение от императорской семьи. Свои чувства, я уверен, он передал по наследству сыну.

Наоми замолчала, обдумывая услышанное. Никогда раньше Такеши не рассказывал ей таких вещей. Не приходились к слову? Не считал необходимым? Думал, что она не захочет забивать свою хорошенькую головку такими знаниями?..

— Все торжества пройдут завтра?

— Да. Сегодня нас ждет лишь ужин.

— Ты сядешь за один стол с Тайра…

— Хорошо, что у них в клане нет взрослых женщин, чтобы сесть за один стол с тобой.

Такеши не собирался признаваться в этом, но пока не знал, как сможет совладать с эмоциями, когда увидит Нобу и Нанаши Тайра.

— Ты привлечешь внимание женщин, — он сменил тему. — Война не позволила им всласть обсудить наш союз, но теперь они смогут.

— Как мне говорить с ними?

— Если будет возможно — не говори вообще. Если нет — только общими словами, — нахмурившись, Такеши сжал запястье Наоми. — Ты должна знать, что когда-то отец подыскивал мне невесту из Асакура.

Наоми надеялась, что сумела правдоподобно изобразить удивление и не переиграть при этом. Признаваться в чтении писем мужа, спрятанных в тайную нишу в его спальне, она не собиралась.

— Та девушка приходится племянницей Дайго-сану. Ее зовут Како, и она еще не замужем. Ты встретишься с ней на ужине.

— Хорошо, — ровным голосом отозвалась Наоми.

«Интересно, она красива?»

Она почувствовала, как рикша, сперва замедлив ход, остановилась с едва ощутимым толчком. Наоми невольно посмотрела на Такеши, и тот встретил ее взгляд кивком. Они достигли поместья Асакура.

Минамото без секунды промедления вышел из рикши, и Наоми последовала за ним. Она оперлась на его твердую руку, чтобы спуститься на землю, и услышала слова приветствия:

— Добро пожаловать, Такеши-сама, Наоми — сан!

* хираути из кости журавля — кость журавля считалась одним из самых дорогих материалов для изготовления кандзаси; хираути — шпилька с плоским закруглённым декоративным элементом. Ножка может быть раздвоенной.

* каноко-домэ с семью сокровищами — семь сокровищ — совокупное название золота, серебра, лазурита, раковин тридакны, агата, коралла, горного хрусталя; каноко-домэ — мягкая лента, поддерживающая пучок волос на затылке.

* сямисэн — японский щипковый трёхструнный музыкальный инструмент. Ближайший европейский аналог сямисэна — лютня.

Глава 36. Асакура

Неуютно.

Наоми изо всех сил гнала от себя это слово, но вновь и вновь возвращалась к нему. Она чувствовала себя неуютно и считала это величайшей глупостью. Какой мог быть уют в том месте, где она находилась? Она по-прежнему оставалась незрелым ребенком, если все еще могла думать об ужине в клане Асакура как о неуютном.

В нескольких помещениях от нее Такеши делил стол и пищу с Тайра, и этот ужин мог стать последним для одного из них.

Напротив нее за столом сидела, улыбаясь, Како-сан, и Наоми устало прикрыла глаза.

Их разместили в просторной спальне в самом конце левого крыла поместья. Такеши сказал ей, что Нобу и Нанаши Тайра предоставили комнаты, удаленные от их собственных, насколько это было возможно. И позже Наоми слышала, как шептались служанки, обсуждая трудности, с которыми столкнулись их хозяева, когда пытались разместить враждующие кланы, чтобы те не могли даже случайно столкнуться в одном из коридоров.

Наоми знала, что под окнами их спальни будет спать Мамору, а Яшамару-сан станет охранять двери снаружи.

В знак мирных намерений ножны всех мужчин были перевязаны ремешками, и никто из них не смог бы молниеносно обнажить катану, чтобы отразить атаку. Но Наоми знала, что в случае нападения Такеши хватит тех нескольких секунд, что подарят его люди, когда заслонят собой двери и окна, встретив безоружными первые удары.

Ей было интересно, замечал ли Такеши взгляды, которыми его провожали Яшамару-сан, Масато-сан, Мамору и остальные самураи? Они не сводили с него глаз буквально до той секунды, пока он не скрывался из вида. Некоторые, верно, до сих пор с трудом верили в то, что он был с ними. В то, что их господин вернулся.

В ней самой бушевали схожие чувства, пока она шла вслед за Такеши и слугами Асакура по длинным коридорам к их комнатам. Пока она видела спину мужа перед собой. Наоми понимала, что это глупо, но ей отчаянно хотелось прикоснуться к нему, чтобы вновь убедиться: ей не мерещится. Такеши действительно идет на пару шагов впереди.

У нее сдавило горло, когда слуги оставили их наедине. В прошлой жизни, которую она уже успела позабыть, однажды вечером она точно также оказалась в комнате один на один с Такеши. Тогда она впервые ступила на землю поместья Минамото.

Пока Наоми, застыв, стояла подле дверей, Такеши обошел спальню вдоль стен, по пояс высунулся в окно, простучал в некоторых местах пол и хмыкнул, остановившись подле ниши токонома.

Он повернулся к Наоми и, приложив палец к губам,