Причуды богов - Елена Арсеньева

Юлия в ответ рванула его рубашку – и ахнула ввосторге, не увидев страшного поцелуя. Свершилось ли чудо или какое-то средствосвело страшный след – неважно; на груди Зигмунда не было ничего, кромелегонькой царапины, покрытой засохшей кровью. Юлия в тревоге прильнула к нейгубами, но это было больше, чем смог вынести Зигмунд.

Неуловимым движением освободившись от остатководежды, он опрокинул Юлию на мешки и, подхватив ее под колени, ворвался в еетело так пылко, что она невольно вскрикнула. Повела бедрами в томительномкруговом движении, приподнимаясь… сперва тихонько, вкрадчиво, а потомнеудержимо, порывисто, страстно, вступила в этот любовный танец,предназначенный лишь для двоих.

* * *

– Как тогда… – услышала Юлия чей-то слабый,томный шепот – и не сразу поняла, что это шепчет она. – Как тогда?

– И даже несравнимо лучше! – отозвалсяЗигмунд, еще задыхаясь. – О боже мой! Я думал, мельница не выдержит ирухнет!

Он тихонько засмеялся, обнимая Юлию, и оназалилась с ним в лад почти беззвучным, блаженным смехом. Они теперь все делалив лад: и утоляли страсть, и смеялись, и думали.

– Да, мне тоже казалось. Я думала, этоВселенная сотрясается, а оказывается, раскачивалась мельница!

– Вот именно, Вселенная! – воскликнулЗигмунд, приподнимаясь. – Мельницу не обрушили, зато грозу разогнали.Смотри!

Юлия чуть изогнулась, повернула голову.

Боже! В низком окне молодой месяц сияет, небозаткано звездами, а вдали, как зеркало, светится тихий Нарев.

– Это сделали мы, – проговорил Зигмунд,погружая взор в ее глаза, и сладостная дрожь пронизала ее до самогосердца. – Мы вместе.

– Я уже говорила тебе сегодня, что люблютебя? – прошептала Юлия.

Улыбка мелькнула в глазах Зигмунда:

– Ну скажи, скажи!

Жизнь и любовь как дар богов. Отныне и вовеки!