Начни сначала - Мона Кастен

Not broken, just bent.

Он улыбнулся и поднес мое запястье ко рту. Он целовал место, где еще были следы от тату-машины, и медленно прошел каждую букву.

– Я думаю, все должны это видеть, – шептал он, и мое дыхание замирало.

– Они сочтут нас чокнутыми, Кейден.

– И будут правы.

Три недели спустя.

– Я набила себе чертову татуировку. Потому что я заблуждаюсь. Потому что ты заблуждаешься, мы совершенно безумны, чтобы съехаться через такое короткое время! – Я снова взяла его за руку и нервно переступила с одной ноги на другую. – Честно говоря, Кейден, если бы мои родители узнали об этом, то они были бы в ярости.

Он сделал шаг назад и отпустил меня.

– Похоже, ты прямо-таки ищешь причину, чтобы все пошло не так, Пузырик.

– Но это правда.

Кейден удивился.

– Раньше мы жили вместе. Почему нас должно интересовать, что думают остальные? Это никого не касается, кроме нас.

Прежде чем я успела ответить, он наклонился и поцеловал меня. Мое волнение прошло, и я обвила руками его шею. Он медленно и проникновенно целовал меня, но через несколько секунд я отдалилась от него. Если бы мы не остановились сейчас, мы бы никогда не вышли из этой комнаты.

– Ты не всегда можешь поцеловать меня, когда я прохожу мимо.

Он поднял бровь, глаза его по-прежнему были закрыты.

– Почему бы и нет? Это отлично работает.

Я хотела его ударить, но он рассмешил меня. Потом притянул к себе еще ближе и зарылся лицом в волосы.

– Ты ведь не жалеешь об этом, правда?

Я хотела посмотреть ему в глаза, но он не позволил, чтобы я отодвинулась от него хоть на миллиметр. Я гладила его спину.

– Конечно, нет. Я вообще ни о чем не жалею.

Я произносила каждое слово искренне, от души. Придя в себя, я поняла, что мне все равно, что подумают мои родители о нашей квартире или о моей татуировке.

Впервые в жизни я была по-настоящему счастлива. Такой счастливой, что каждый раз, когда думала об этом, начинала плакать.

– Хорошо, – немного зловещим голосом отозвался Кейден, и прежде чем я поняла, что со мной произошло, он поднял меня и перекинул через плечо. Я издала довольно нечленораздельный звук и хлопнула его по спине.

– Я надела платье, Кейден! Немедленно опусти меня, – крикнула я.

– Остальные ждут тебя целую вечность. И если ты продолжишь искать причины для развала наших отношений, мы никогда отсюда не выберемся. Итак… – Он закончил фразу сочным шлепком по моей заднице.

Я визжала и извивалась, а потом вытянулась, уткнувшись в его бок. Он со смехом вздохнул и чуть не врезался в дверной косяк. Только закрыв за собой дверь спальни, он снова опустил меня на пол и удовлетворенно усмехнулся. Я все еще раздумывала над тем, как бы ударить его по заднице, но Доун прервала мои мысли крепким объятием.

– Наконец-то, – вздохнула она. Затем схватила меня за плечи и заглянула мне в глаза, словно ища хоть какой-то намек на мое душевное состояние. – Ты снова хотела уйти в себя?

Я оглядела украшенную гостиную, посмотрела на гирлянды и разноцветные огоньки, которые Доун подарила мне на прощание. Я оглядела стол, заставленный восхитительной едой и закусками до самого дивана, где Скотт смеялся над чем-то, что Мика шепнула ему на ухо. Сегодня мы впервые встретились с ним лично.

Спенсер застрял на кухне и громко обсуждал с Моникой, как долго его пицца еще должна оставаться в духовке. Итан стоял рядом с ними и качал головой.

Как бы само собой мой взгляд упал на Кейдена, который только что стянул со стола канапе. Раздалось тихое мяуканье, и Спайди медленно высунул голову из-под дивана. Кейден наклонился, чтобы взять его за лапу. Он потрепал котенка, и когда Спайди замурлыкал, улыбка расползлась по его лицу. Мое сердце казалось тяжелым и легким одновременно, и знакомое тепло вернулось.

– Нет, – честно ответила я на вопрос Доун. – Совсем нет.

Я много лет пряталась и жила скрытно. Это прекратилось только в тот момент, когда я переехала сюда. Я искала свободу, а нашла гораздо больше. Конечно, были тяжелые дни, они всегда будут. Но в такие моменты, когда мое сердце, казалось, переполнялось, я знала, что это того стоит.

Все пережитое стоило того.