Книга песен Бенни Ламента - Эми Хармон

– По две пули в каждого.

– Да. А потом он просто пошел дальше. Я не стал смотреть ему вслед. Поднялся и подбежал к вам…

Мы с минуту помолчали, прислушиваясь к скрипучим башмакам, прошедшим мимо палаты, и ритмичному постукиванию колесиков каталки.

– Копы приехали быстро. Может, они ожидали какую-нибудь заваруху в театре. А может, просто патрулировали район. Но не прошло и минуты, как прогремели последние выстрелы, а они уже кишели вокруг нас.

– А что с твоим лицом? – поинтересовался я.

По лбу и правой щеке Мани тянулась глубокая ссадина.

– «Не вмешивайся, иначе во всем обвинят тебя», – процитировал себя, почти напевая, Мани и помахал передо мной пальцем. – Я поднял руки вверх и сказал им, что я с вами. Но повсюду валялись продырявленные тела, а я цветной… Следовательно, склонный к жестокости и насилию. – К тону Мани опять примешалась горечь. – Копы уложили меня на асфальт и надели наручники. Вы, Ламент, истекали кровью, как недорезанный хряк. Я замарал ею все полы своего рождественского костюма.

– Ты не сказал копам, что они задержали не того человека?

– Не того негра? – иронично хмыкнул Мани и помотал головой. – Я сказал им, что не разглядел стрелка. Ни его рост, ни цвет кожи. Я закрыл руками голову и молился за свою жизнь. По большому счету, так оно и было.

– Мне кажется, я помню, как тогда очнулся, – задумался я. – Я тебя видел. Ты лежал недалеко от меня.

– Да. Вы попытались встать, – кивнул Мани. – Вы еще сказали: «Он со мной» – и бросили мне свои проклятые ключи.

– Этого я не помню.

– Вы снова отключились и опять упали лицом вниз. Так что вашему носу было уже не помочь. Но копы вам поверили. Потом приехала скорая. И я рассказал полиции, что видел. Все. Об одном лишь умолчал. О Бо Джонсоне. Он спас вам жизнь, а эти ублюдки заслужили смерть. И я не собираюсь ничего говорить о нем копам.

– И я. – Я вообще не собирался им о многом говорить.

– Эстер хочет вас видеть. Так что я ухожу, – неловко отодвинул стул Мани. – Я позабочусь обо всем, пока вы не пойдете на поправку.

– Я готов уже сейчас отсюда убраться, Мани.

– Уж и не знаю, хорошая ли это идея. Ваше лицо – месиво. Пальца вы лишились. Я вообще не понимаю, как вы выжили. Возможно, это все бриолин, которым вы мажете свои волосы. Та труба свалила вас с ног, но не размозжила черепушку.

– Мы должны выступить в Чикаго, – уперся я. – И я хочу жениться.

– Вы спятили, – покачал головой Мани.

– Ты машину вести сможешь? – вместо возражения спросил я.

Ток-шоу Барри Грея

Радио WMCA

Гость: Бенни Ламент

30 декабря 1969 года

– Я должен сказать своим слушателям: у Бенни Ламента нет безымянного пальца, – говорит Барри Грей. – Но, глядя, как он играет, вы бы никогда об этом не догадались. Потеря пальца сказалась на вашей игре, Бенни? Вы стали играть медленнее?

– Поначалу да. Я мог сыграть только три из каждых четырех нот, но ни разу не сфальшивил, – отвечает Бенни.

– Утрата пальца замедлила ваш темп игры, но не остановила вас.

– Нет, человек приспосабливается ко всему, когда действительно этого хочет.

– А мы можем поговорить о том, что случилось?

– Конечно.

– На вас напали перед театром «Фокс» в Детройте.

– Верно. Один парень схватил мой палец кусачками. И отрезал по костяшку, – рассказывает Бенни.

– Кто это был?

– Не знаю. Но, предупреждая ваш следующий вопрос, скажу: это был не Бо Джонсон.

– А зачем кому-то понадобилось лишать вас пальца? – в ужасе спрашивает Барри Грей.

– Кому-то, по-видимому, захотелось, чтобы я не смог больше играть.

– Кому-то не понравилось, что белый мужчина пел с негритянским бендом?

– Подчас трудно понять, почему люди делают те или иные вещи. Но кто-то явно хотел, чтобы я замолчал… чтобы мы все… замолчали.