Невеста Моцарта - Елена Лабрус

— Он меня. Но я… наверно, я дала повод. Поэтому я себя не оправдываю. И он…

— Не надо его защищать, — скривился Моцарт. И в этот раз не от боли. Не от той, что мучила его в боку.

Телефон, что он так и держал в руке, снова требовательно затрезвонил. Моцарт посмотрел на экран.

— Прости! Я должен ответить.

Да, пожалуйста! Взмахнула я руками. Когда я была против!

— Да… Что?!.. Я понял! — он посмотрел на часы. Отключился. И так же медленно, как садился, встал.

И вот теперь схватился рукой за бок. Всё так же прихрамывая на правую ногу, подошёл ко мне. Обнял.

Шумно вдохнул мой запах.

— Спасибо! — поцеловал в макушку.

— За что?! — вырвалось со стоном. Ноги подкашивались от его близости. Он здесь. Он рядом. Он…

— За всё, — скользнула его ладонь по моей спине.

Нет, нет, нет! Не отпускай меня! Не отпускай, пожалуйста! Вцепилась я в него двумя руками. Только не сейчас.

— Не уходи, — прошептала я, прижимаясь к его груди и едва сдерживая слёзы. — Пожалуйста, не уходи!

— Я должен, — провёл он губами по моему лицу. Собрал ими слезинку. — Не плачь! — и убрал руки.

— Это что, кровь? — с ужасом уставилась я на тёмное пятно справа под рёбрами на его серебристом свитере.

— Ерунда, — отмахнулся он и остановился у двери. — Я там добавил пару деталей в твою схему, — показал в сторону библиотеки. — Думаю, теперь картинка будет полной.

— Серёж! — кинулась я за ним, но он остановил меня рукой.

— У нас через четыре дня свадьба. Говорят, так принято: жить до неё поврозь. Чтобы жених случайно не увидел платье. И что там ещё? — улыбнулся он. — Я поживу пока в гостинице, а ты оставайся здесь. Хорошо?

— Нет! — всхлипнула я. И, как ни старалась, проклятые слёзы текли. — Я не верю в дурацкие приметы!

— А я верю. Встретимся, — он подмигнул и вышел.

Дверь хлопнула. Я вздрогнула. У ног заскулил Перси.

Я подхватила его на руки. Что же делать? Что делать? Бежать следом? Оставаться?

Я не понимала, что чувствую. Кроме огромной зияющей дыры, что словно расползалась теперь в груди и пустоты, что стала вдруг такой зловещей в этой огромной квартире.

Господи, как же всё сложно! Как же с ним всегда всё сложно!

Про какие ещё детали, чёрт побери, он сказал?

Я открыла дверь в комнату, куда с тех пор как начала складывать здесь свою схему, Перси не пускала. Поставила его на диван и опустилась на колени.

Под фамилией Семёнов было написано «+Руслан Кретов» и стрелочка к Фонду Моцарта.

А от фамилии Шахманов шла жирная стрелка к Сагитову.

Шахманов связан с дядей Ильдаром? А кто такой Кретов?

Я открыла блокнот.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — листала исписанные листы, но ничего не находила.

— Собирайся! — сказала я Перси, наблюдающему за мной с дивана, словно в этом был смысл. — Мы поедем за ним и вернём домой. Даже если он уже казнил Ивана, плевать, — достала я их кармана телефон, — поедем на такси.

Но Иван ответил. И выглядел не спокойнее, но и не взволнованнее, чем обычно, когда открыл дверь машины.

«Моцарт ничего ему не сказал? Ведь он не мог его не видеть?» — недоумевала я.

Но заставленная машинами с мигалками площадь перед зданием «MOZARTa» заставила меня забыть обо всём остальном.

— Что происходит? — уставилась я в окно.

— Облава, — показал мне Иван на чёрную машину, у которой мы остановились.

И я сначала прочитала белую по красной полосе надпись: «ПРОКУРАТУРА РОССИИ», а потом увидела её — женщину в синей форме с погонами.

— Моцарта же не должно было быть в городе. Они знали?

— Думаю, именно на это они и рассчитывали, — задумчиво сказал Иван. — Но тебе здесь делать нечего.

— Нет! Выпусти меня! — дёргала я заблокированную ручку двери, когда машина поехала. — Моцарт ранен!

— И чем ты ему поможешь?

— Ничем… — осеклась я.

— Что он тебе сказал? — перекрикивал Иван лай Перси, что явно был на моей стороне.

— Оставаться дома.

— Тогда слушайся! — вывернув руль, нажал он на газ.

И последнее, что я видела из отъезжающей машины, припав к заднему стеклу, как Прокурор города Ирина Борисовна Артюхова что-то поясняет одетому по форме дяде Ильдару и провожает нас глазами.