Безумные Мечты - Л. Дж. Шэн

Кэл в красно-полосатых кроссовках «Суперстар» прошмыгнула через спальню в ванную. Она положила утешающую руку на край моего позвоночника. Этот простой жест заставил меня окончательно сломаться. Я прижалась лбом к прохладному мрамору и выдохнула, когда слезы свободно потекли по моим щекам. Я не была плаксой и взяла за правило не плакать из-за мальчиков. Никогда.

Но Рай не был мальчиком - он был мужчиной.

Мужчина, который разбил мое сердце.

Боль, которую я ощущала, охватила все нервные окончания в моем теле. Было так больно, что я не могла дышать. Я боролась за воздух, задыхаясь от ощущений. Ревность, гнев, разочарование, печаль - все это нахлынуло на меня одновременно, как товарный поезд. И все же, захлестнутая циклоном негативных эмоций, я не могла найти в себе силы пожалеть о каждом поцелуе, каждом объятии, о каждом мгновении, когда я извивалась под ним.

Потому что Тейлор была права.

Кайф действительно стоил боли.

46

Райленд

Я проснулся от гребаного апокалипсиса.

За окном гремел гром. Он звучал так, будто кожаный поводок хлестал по коже.

Будильник на моем телефоне еще не прозвенел. Я постучал по экрану, проверяя время. 5:15 утра.

Протерев глаза, я заглянул в окно. Дождь лил как из ведра, мебель для патио кружилась в воздухе, взмывая к небу, а потом рушилась на землю. Я услышал крики и вопли, заглушаемые пронзительным ветром, и прищурился, чтобы сфокусироваться на фигурах Брюса и Джолин, которые, закутавшись в большие куртки, загоняли скот в конюшню.

Я вскочил с кровати, как будто моя задница горела, не потрудившись надеть рубашку, и понесся по коридору. Входная дверь слетела с петель, когда я распахнул ее и босиком побежал к Брюсу. Он запирал конюшню и придвигал к двери тяжелую мебель, его жены уже не было видно.

— Колтридж, сынок, рад видеть тебя здесь. Пойдем, поможешь мне придвинуть эту скамью к двери. — Казалось, его совершенно не беспокоило происходящее, и это наводило на гребаный вопрос: Неужели я имел дело с чертовым психопатом?

Я взял большую деревянную скамью в одну руку и прислонил ее к дверной ручке, не сводя глаз с Брюса.

— Это что, Судный день? — спросил я. — Потому что если так, то мне нужно еще быстрее добраться до дома, чтобы быть с Дилан.

— Боюсь, в такую погоду никто никуда не полетит. — Он прищурился на серое небо, и пушистые шарики, которые он называл волосами, заплясали на ветру.

— Что? — Я почувствовал, как жизнь вытекает из моего гребаного тела.

— Я сказал, что в такую погоду никто никуда не полетит...

— Я услышал тебя в первый раз. — Я схватил его за воротник его пухлой куртки, зажал пальцами ткань и притянул к себе так, что мой нос врезался в его. Я был вне себя от ярости. Я был где-то между дикостью и убийством. — Сколько еще будет продолжаться это дерьмо?

— Могу я предложить, сынок, чтобы ты отпустил меня, пока все твое чертово будущее не утекло в мой переполненный сток? — Он прищурился.

Я отпустил его так неожиданно, что он попятился назад, и его задница упала в лужу грязи. Развернувшись, я направился обратно в дом. Мне нужно было проверить прогноз погоды. Затем мне нужно было взять машину и уехать из глаз торнадо в ближайший действующий аэропорт. В идеале - в частный, где есть самолет, который я мог бы зафрахтовать.

Брюс с громким ворчанием поднялся на ноги и побежал за мной.

— Боюсь, так будет до пяти, но скоро все рассеется. Это было совершенно спонтанно.

— Как и твоя предстоящая смерть. — Я направился в свою комнату - ту самую, которую занимал с Дилан и Гравити пять недель назад.

Дилан.

Она никогда не простит мне, что я ее подвел, если я не приду на работу няней. Кэл уже летела одна на самолете в Нью-Йорк, и у них не было запасного плана. Только я.

Я разложил свой чемодан на кровати, бессистемно запихивая в него одежду.

— Что, по-твоему, ты делаешь? — Брюс встал на моем пути, пытаясь остановить меня. Я толкнул его с такой силой, что он ударился о шкаф.

— На что это похоже? Я собираю вещи.

— Аэропорты закрыты.

— Я поеду в Ирвайн.

— Это два часа езды. — Он фыркнул. — Ты не можешь ездить в такую погоду.

— Хочешь, блядь, поспорить?

— Я перефразирую. Никто в этом отступлении не даст тебе свой автомобиль, чтобы ты сам себя загнал на верную смерть. Просто позвони своей милой мисс. Она поймет.

— Не поймет. — Я захлопнул чемодан. Впервые в жизни я почувствовал себя бессильным. Я повернулся и посмотрел на него, задыхаясь. — Она не поймет, потому что у нее концерт, на который она должна попасть. Это первая чертова вещь, которую она сделала для себя за четыре года, с тех пор как родилась ее дочь, и, может, тебе это кажется пустяком или глупостью, но для нее это значит весь мир. И для меня. Я приеду туда вовремя, несмотря ни на что. Ты понимаешь?

Его глаза были огромными, как блюдца, и он поднял ладони вверх в знак капитуляции. Я покачал головой, собираясь позвонить ей и рассказать об этом мини-торнадо, пронесшемся по сельской местности Далласа, но потом решил не делать этого. Я не собирался оправдываться. Я собирался появиться и не беспокоить ее этой ерундой, как и обещал.

Я достал телефон и позвонил Тейту, включив громкую связь. Брюс все это время пристально наблюдал за мной, и вспышка гнева и предательства прошла по его лицу, когда низкий баритон Тейта заполнил комнату, как черный дым.

— В чем дело?

Да, он не получил ни одной награды за конгениальность.

— Ты в Штатах? — требовательно спросил я.

— Господи, нет. Я в Нью-Йорке. Что бы я там делал?

Тейт Блэкторн был несносным снобом. Но он был несносным снобом с VIP-самолетом 747-8. В его частном самолете был четырнадцатиместный посадочный зал, два джакузи и полноразмерные спальни.

— Мне нужно одолжить твой самолет, — процедил я, приготовившись к тому, что он выплеснет на меня все дерьмо. Услуга, оказанная Тейтом, всегда имела высокую цену. Внешне он был похож на ребенка из хедж-фонда, но внутри - на Каморру в стиле Наполи.

— Где ты? — потребовал