Дом горячих сердец - Оливия Вильденштейн

Глаза Лоркана ненадолго закрываются. И когда он их открывает, они прожигают дорожку прямо в голову Бронвен.

— Если мы с Фэллон отправимся на Шаббе, мы застрянем за стеной Мириам.

Его дым становится плотным, как ледяной туман над Тарелексо в разгар зимы.

— Я не оставлю своих людей.

— Но тогда ты приговоришь нас всех, потому что, если хотя бы один из твоих воронов падёт от обсидиана, который окунули в кровь жителей Шаббе, ты никогда больше не станешь цельным, Морргот.

— О, боги.

Я делаю шаг назад, потому что во мне течёт такая же кровь, и да, на данный момент, она вся находится в моих венах, но я не стану рисковать…

«Твоя магия заблокирована, и если я не ошибаюсь, то у тебя нет лезвия из обсидиана».

Всем же остальным Лор говорит:

— Я отрублю его голову мечом. Когда-то я хорошо обращался с мечами.

— Ты рискнёшь всеми нашими жизнями?

— Ты слишком плохо обо мне думаешь, Киан.

— Я не хотел тебя задеть, Лор.

Мой дядя придвигает Бронвен поближе, хотя между их телами и так уже осталось совсем мало пространства.

— Но моя пара наконец-то нашла способ избавиться от нашей слабости. Это была наша общая мечта в течение многих веков, и твоё нежелание внять её словам озадачивает меня.

Дождь на горе усиливается, заполняя таверну, в которой мы находимся, стуком тысячи барабанов.

— Я дал клятву, Киан.

Взгляд Лора обводит помещение, встречаясь с широко раскрытыми глазами, которые прикованы к нему, после чего останавливается на двери, ведущей в королевство.

— Я поклялся вести и защищать каждого из вас, пока вы не решите навечно стать воронами. Какой же из меня тогда король, если я спрячусь за магической стеной и оставлю вас на произвол судьбы?

Кольм качает головой.

— Это нельзя назвать прятками, если…

— Вороны, которые укрылись на Шаббе, всё ещё не могут перевоплощаться, — хрипло говорит Лор. — Мой зов не сможет проникнуть сквозь защиту.

— Я согласен с Кианом и Бронвен, — говорит мой отец.

— Ну, конечно, Кахол. Твоя дочь будет в большей безопасности на Шаббе. По правде говоря, я должен отправить её…

«Ты никуда меня не отправишь».

Лор сжимает губы.

«Я бы всё равно не смог, потому что я слишком эгоистичен».

Небесный король объединяет в себе множество качеств: он невозможный, контролирующий, он собственник и умеет выводить из себя…

«А у меня есть какие-то компенсирующие качества?»

«У тебя красивые мускулы?»

Он, должно быть, не ожидал такого ответа, потому что посреди грозы, которая бушует снаружи и внутри его королевства, его губы приподнимаются в улыбке, предназначенной для меня одной.

Я настолько теряюсь в блеске его белых зубов и медовом сиянии глаз, что не замечаю, как дым Лора превращается в руку, которая притягивает меня к его телу. Когда я это понимаю, мои щёки вспыхивают.

«Как ты уже сказала, Behach Éan, ворона выпустили из мешка».

— Фэллон? — голос моего отца заставляет меня оторвать взгляд от глаз Лора.

— Прости, Dádhi. Что?

— Собери вещи.

Он разворачивается на своих высоких сапогах.

— Собрать вещи?..

— Я унесу тебя на Шаббе.

Он направляется в сторону выхода из таверны.

Лор, должно быть, кричит что-то в голове моего отца, потому что огромный мужчина останавливается в проёме двери и оборачивается на него.

— Ты, может быть, и король, но она моя дочь, Лор.

— А ты, может быть, и мой лучший друг, но она моя пара, Кахол. Ты не заберёшь её у меня.

Я отхожу от Лора и подпираю рукой бедро.

— А я хочу напомнить вам обоим, что у меня есть своё собственное мнение и право голоса.

— Которое ты не будешь использовать.

Фибус сжимает бокал своими пальцами, костяшки которых побелели, его лицо искажает гримаса.

«Пожалуйста», — произносит он одними губами.

Но я использую своё право голоса.

— Я останусь здесь до тех пор, пока Мириам не истечёт кровью.

Тёмные глаза моего отца горят гневом.

— Попробуй только ступить за пределы Небесного королевства, ínon, — говорит мой отец, — и я отнесу тебя на Шаббе. Это понятно? А тебе Лоркан придётся отправить кого-то другого исполнять твои глупые поручения в Неббу, потому что я остаюсь здесь со своей дочерью. Пришло время сблизиться.

Улыбка моего отца довольно пугающая.

— Я приду за тобой на рассвете, Фэллон.

Слившись с тёмным коридором, он добавляет:

— Я советую тебе лечь спать пораньше. И одной.

О. Боги. Мой отец не мог только что это сказать.

Температура моего тела приближается к критической точке, когда я смотрю на Лора, который ухмыляется и смотрит на тёмное пространство, где до этого стояло тело моего отца. Я пытаюсь отойти от Небесного короля для того, чтобы позволить свежему воздуху обдать моё тело и попасть в мои лёгкие, но не могу вырваться из хватки Лора.

«Как ты можешь улыбаться в такой момент?»

Взгляд Лора опускается на мои губы.

«Самая роскошная женщина в этой комнате принадлежит мне и все, включая её саму, наконец-то об этом знают. С чего бы мне не улыбаться?»

Я облизываю губы.

«Потому что отец этой женщины хочет оторвать твои конечности. А что касается принадлежности…»

«Ты моя, mo khrá. А я — твой. Начиная с этого момента и во веки веков».

От его признания в вечной любви у меня не только перехватывает дыхание, но и ускоряется сердцебиение. Из моей грудной клетки его удары попадают прямо в кровоток, а затем прижимаются к коже, отчаянно пытаясь проникнуть в тело Лоркана и собраться в его яростном сердце.

Большим пальцем он ведёт по изгибу моей талии.

«Нам надо тебя покормить».

Я выхожу из оцепенения, так как меня озадачивает его смена темы, как вдруг я слышу отчаянное бульканье у себя в животе.

— Тебе надо насытиться перед сном.

— Ты имеешь в виду — перед утренней экскурсией?

«Перед ней я тебя тоже покормлю».

Его намёк ещё сильнее воспламеняет мои внутренности.

Он занимает стол побольше и ставит передо мной гору еды. Точнее, перед нами — Фибус уже сел со мной рядом — и перед несколькими членами Круга, которые заняли свои места. Здесь нет только моего отца, Киана и Бронвен, которые удалились.

Лор ничего не ест, но пьёт, параллельно лаская мою спину кончиками своих пальцев, из-за чего Имоген, которая сидит напротив нас, становится довольно хмурой. Раньше я бы списала это на ревность, но сейчас мне кажется, что её расстраиваю именно я. Так же как Рида.

— Рида? — бормочет мне на ухо Лор.

Я притворяюсь, что не услышала его, и начинаю спрашивать