Портрет семьи - Наталья Нестерова

— Оль, возьми пацана к себе, а? На время, пока я не разрулю ситуацию.

— Куда возьми? — подняла глаза. — Ты же знаешь наши условия.

Верно, жилищные условия у Ольги тяжелые: она сама, ее муж, двое детей, родители мужа и его сестра — и все в маленькой двухкомнатной квартирке.

— И потом, — добавила Ольга, — ребенок — очень большая ответственность.

— Вот именно! — подхватил Андрей. — Для меня эта ответственность совершенно непосильная.

— Но твой сын…

— Не мой! — перебил Андрей. — Заруби себе на носу: к ребенку я никакого отношения не имею! Экспертиза обязательно докажет. Жалко, выходные, а то бы немедленно сдал анализы. Слушай, а куда девают временно бесхозных детей?

— Каких?

— Вот, скажем, для собак или кошек, чьи хозяева уезжают в отпуск, есть специальные питомники. Называется — отдать на передержку.

— Отдать на передержку ребенка нельзя, нет таких питомников. — Последнее слово Ольга произнесла с возмущенной издевкой. — И в детский дом Петеньку не примут, потому что по документам ты его папа и никто тебя отцовства не лишал.

— Лишат! — заверил Андрей. — До суда дойду, но эту филькину грамоту, — потряс в воздухе свидетельством о рождении, — заставлю аннулировать. Оля, ты понимаешь, что я влип как кур в ощип? Что у меня большая проблема?

— Раньше надо было думать, — ответила Ольга, разливая по чашкам чай, — когда спал с кем попало. Тебе давно следовало жениться и содержать нормальную семью.

— На ком жениться? — передернулся от отвращения Андрей. — На матери Петьки? Да я бы скорее на кастрацию согласился! Кстати, у меня есть девушка, очень славная. И намерения по отношению к ней самые серьезные.

— Если она славная, то поможет тебе воспитывать ребенка.

— Что ты несешь? Зачем моей девушке чужой ребенок, если он мне самому как слону велосипед? Ольга! Ненавижу, когда у тебя такое лицо — тупое и упрямое. Петька, о котором ты час тому назад и не подозревала, дороже меня, брата?

— Ты взрослый и сильный мужчина, а Петенька слабый и беспомощный.

— И что дальше?

— Надо думать, как тебе помочь.

— Думай! Идея! Нет ли у тебя знакомых, которые желают завести ребенка?

— Не поняла.

— Бездетная семья, хотели бы усыновить, бюрократия, волокита и все такое. А мы им предлагаем здорового шестимесячного ребенка сейчас и сразу.

— Как тебе не стыдно! Подсовывать своего сына неизвестно кому!

— Если еще раз назовешь его моим сыном — выставлю тебя за дверь!

— Очень испугалась. Уйду, а что ты с ребенком будешь делать? По квартире прыгать?

— Погорячился, извини!

— На самом деле все просто. За ребенком нужен уход. Его может обеспечить няня. Ты в состоянии оплатить ее услуги?

— Почем нынче няни?

— У тех, кого присылает агентство, до ста рублей в час доходит. Но это для ожиревших новых русских, и с агентством лучше не связываться. Смотрел по телевизору передачу про то, как няни издеваются над детьми и обворовывают квартиры?

— Мои любимые передачи, — насмешливо заверил Андрей. Но сестра юмора не поняла, и он уточнил: — Ужастиков не любитель. Давай отыщем няню, которая заберет к себе Петьку?

— Так не бывает, — соврала Ольга. Полагала, что брату следует находиться рядом с малышом, чтобы привыкнуть к нему и полюбить. — Няни только приходящие, с ночевкой и без.

— Она будет у меня еще и спать? — вытаращил глаза Андрей.

— Дети часто просыпаются по ночам, плачут. А тебе надо высыпаться, ты же не можешь бросить работу.

— Чего не могу, того не могу.

— У меня есть на примете одна женщина, очень надежная и ответственная, с невероятно тяжелой судьбой. У нее мама…

— Стоп! Не надо про судьбу. Эта женщина может приехать сегодня?

— Так быстро все не делается. Мне еще подход к ней надо найти, уговорить.

— Слышишь? Кажется, он проснулся, вякает. Что будем делать?

— Надо переодеть и дать прикорм.

Ольга поднялась и пошла из кухни. Андрей плелся следом и бурчал:

— Яблоки на пюре отказываюсь ему перетирать.

— И не надо. Сейчас продиктую тебе список, сходишь в магазин, купишь пюре в баночках, памперсы, детское мыло и детский крем, да много всего нужно.

Она вошла в комнату, склонилась над младенцем, и по лицу ее опять растеклась умильно-приторная гримаса. Засюсюкала, акая:

— А кто у нас проснулся? А кто у нас потягивается? Потягунушки-потягунушки, мы растем шалунушки. А кто у нас шалунушка? Петечка у нас шалунушка! А кто тете улыбнется? Вот, молодец! Вот как он улыбается! Ты только посмотри, какой славный, чудный мальчик! А кто пойдет к тете на ручки? Ой-ты, ой-ты, какие мы большие и сильные. Повезло тебе, братик, малыш замечательный!

Андрей хотел сказать, что будь Петька хоть трижды замечательный, к нему отношения не имеет. Но промолчал. Лучше не дразнить гусей. В детстве обиженная Ольга могла раздразнить гусей (настоящих, бабушкиных), и они гонялись за Андреем.

В магазинах, покупая по Ольгиному списку продукты и средства детской гигиены, Андрей чувствовал себя дурак дураком. Потому что на него смотрели как на молодого отца! Одна тетка даже спросила:

— У вас мальчик или девочка?

— У меня крокодил! — огрызнулся Андрей.

Тетка обиженно и осуждающе скривилась, повернулась спиной. Так рождаются легенды о жестокости и хамстве молодежи. Андрей не был грубым хамом, но кого угодно выведет из себя ребенок, неожиданно свалившийся тебе на шею, чертовы памперсы, которые делятся по размерам и не все размеры представлены в продаже. А детское питание, пюре в баночках особой фирмы, на котором настаивала Ольга (остальные вызывают диатез), нашлось лишь в третьем магазине. Кто сказал, что исчез дефицит? Молодые мамаши вроде Ольги создадут его искусственно, из вредности, чтобы заставить отцов бегать по магазинам. Счастье, что он, Андрей, бездетен и не женат.

И все-таки его сестренка была настоящим другом. Парикмахерскую пропустила, до позднего вечера руководила своим семейством по телефону. Заставила Андрея пройти школу начинающего отца — научила кормить и переодевать младенца, подмывать его после опорожнения кишечника, смазывать складочки детским кремом (на пухленьком тельце, на ручках и ножках была масса складочек-перетяжек). А главное — развеяла страх брать ребенка на руки. После купания и перед последним кормлением (жидкая каша, соска номер три) Андрею уже перестало казаться, что Петька в его руках погибнет или сам он, Андрей, в аффекте придушит карапуза.

Надев шубу, стоя в дверях, Ольга чмокнула брата в щеку:

— Все будет хорошо! В глубине души ты очень добрый и славный.