Порочное влечение - Сандра Бушар

Последнее предложение явно было лишним и излишне эмоциональным, но я просто больше могла скрывать истинные чувства. Мужчина, проживающий с девушкой ради ребенка – это, конечно, безумно благородно и заслуживает оваций, только не в том случае, если ты та самая девушка!

– Полина, какого дьявола?.. – нервно попытался о чем-то спросить меня Шаворский, но я уже отключила телефон и не намерена была больше пытаться поговорить.

– Прошу вас, верните господину Шаворскому это, когда собрание закончится… – вложив в руку то ли охранника, то ли регистратора телефон, я не смогла удержаться от язвительной нотки:– Или чем там занят ваш великий босс…

Выйдя из стеклянной коробки на улицу, я надеялась прийти в себя, но холодный снег только добавил решимости и, подойдя к первому попавшемуся банкомату, сняла пять тысяч долларов, намереваясь в будущем вернуть их владельцу. Разломав карточку пополам, выкинула ее в урну около центрального входа в компанию.

Все происходило так быстро и эмоционально, что, очнувшись в очередном такси и пытаясь поймать момент, когда я вдруг решила вернуться в Россию, не нашла его. Видимо, в моей подкорке всегда жил подобный вариант… Я будто жила с мыслью, что однажды Роберт проснется и осознает, насколько мое пребывание в его жизни тяготит и напрягает. Но я поистине была не готова к изменам, откровенному вранью и недоговоренностям, ведь главной чертой характера моего мужчины было не умение лгать!

Да, пусть он иногда чего-то не договаривал, но никогда не врал в лицо!

Его небывалое благородство казалось мне чем-то неотделимым от общего образа серьезного начальника. И пусть Шаворский порой был чрезмерно жесток, моя уверенность в его честности всегда завораживала и заставляла опираться на него, как на скалу, защищающую от всего мира, и надежное плечо, на которое можно всегда положиться.

Но теперь, узнав новые детали, я с ужасом представила нашу будущую жизнь: я, счастливо проживающая с двумя детьми на шее у мужчины, с лапшой на ушах, которая достает до самого пола, и сожитель (даже не муж!), который услащает жизнь мне сказками о любови, а сам заказывает номера в гостинице любовницам. Нет, думаю, мы оба заслужили большего…

– Куда вам, мисс? – нетерпеливо спросил таксист славянской внешности, и я, улыбнувшись сквозь слезы своей аналогии, уверенно ответила:

– Международный аэропорт имени Джона Кеннеди, пожалуйста.

Если чему-то меня и научили большие города, так это всегда носить с собой паспорт, газовый баллончик и деньги в лифчике. И вот второй случай, когда мой собственный совет пришелся как никогда кстати.

Мне не хотелось думать, рассуждать, надеяться на авось, я лишь хотела исправить ту ошибку, что допустила два месяца назад. Тогда, сидя около реанимации за руку с плачущей Таней и молясь за здоровье Фаины, я благодарила Роберта, что он оказался мудрее всех вокруг. Он подарил мне то время, которого не смогла дать судьба – минута на передышку и переоценку ценностей. Глупо отрицать мою любовь к Шаворскому и желание видеть в нем только хорошее, но тогда я вдруг осознала, что никогда бы не смогла в ущерб себе и своему будущему просто так отпустить Роберта. А он смог. Выполнил мою просьбу. Дал время понять – готова ли я на жизнь с ним, действительно ли я его прощаю и, наконец, вернусь ли к нему добровольно, а не под конвоем. Чтобы оценить глубину его поступка требовалось повзрослеть и стать более мудрой…

Но теперь поступок, который когда-то казался мне героическим и за который я превозносила Роберта до небес, казался мне не больше, чем фальшью. Что, если он просто отпустил меня без каких либо задних мыслей? Что, если его "уходи и не возвращайся" действительно значило именно то, что есть, а не то, что я там нашла? Что, если… любви никогда не было? Что, если мой мир состоит из одних сплошных иллюзий?

Пройдя через массивные двери вокзала, я внезапно замерла и обернулась, цепким взглядом изучая окрестность и втягивая уже такой привычный запах Америки. Все мысли сводились к тому, что мое возвращение в Нью-Йорк больше невозможно. Хоть от этого что-то больно кололо в груди, но в этот раз я хотела попробовать поступить героически и просто отпустить любовь всей своей жизни, чтобы не обрекать его на жизнь во лжи.

– Один билет в Москву, пожалуйста, – простояв полчаса в очереди, я все же решилась на это болезненное практически физически предложение, и спустя несколько минут у меня на руках было живое подтверждение того буйства эмоций, кроющихся за маской легкой бледности.

Не знаю, можно ли это назвать знаком судьбы, но едва билет оказался у меня на руках, как девушка по громкоговорителю объявила о начале посадки на мой рейс, а ведь он был всего один в день… К тому же на улице снег все активнее превращал город в настоящее царство Снежной Королевы, а мысль, что вылет задержат, пугала до чертиков, ведь возвращаться к Роберту казалось неуместным, а ночевать беременной на вокзале – на грани шизофрении.

Когда я наконец пристегнула ремень безопасности и пилот объявил о взлете, смогла выдохнуть и… вдруг осознать, что натворила…