Так велика моя любовь - Кэтлин Вудивисс

Прошло довольно много времени, прежде чем дверь почти бесшумно отворилась и Карр Хиллиард удостоил гостя своим появлением.

— А, лорд Сеймур! — заковылял он навстречу Максиму. — Как хорошо, что фы пришли.

Максим с несколько надменным видом вздернул брови, вопросительно посмотрел на остановившуюся перед ним гору плоти, именуемую Карром Хиллиардом, и поднялся.

— С вашей стороны было чрезвычайно любезно пригласить меня, герр Хиллиард, — соблюдая правила хорошего тона, ответил он.

Хиллиард засмеялся, и его тело заколыхалось, как студень.

— Я вот фсе думал, фспомните ли фы обо мне.

— А как могло быть иначе? Вы — бог ганзейцев, не так ли?

Уголки его губ слегка приподнялись. Это движение можно было принять за улыбку, но только одному Максиму было известно, сколько за ней крылось презрения.

— Фы слишком фысоко возносите меня, лорд Сеймур, я даже не король. Я тот, кого фы ф Англии называете простым крестьянином. — Словно ожидая, что его высказывание заслуживает бурных аплодисментов, он замолчал и приготовился скромно возразить, но был страшно разочарован, когда ничего подобного не последовало. — Я просто слуга союза, — со вздохом закончил он.

Максим все же решил отщипнуть кусочек от того, чего Хиллиард так ждал.

— Тогда вы слуга, который добился всеобщего уважения.

— Это так, — с готовностью согласился Хиллиард. — Я один из тех, кто добился немалых успехов на этом посту.

— Не осмеливаюсь даже подвергать сомнению истинность вашего утверждения, — заявил Максим, понимая, что опасно балансирует между комплиментом и оскорблением.

Хиллиард, тщеславие которого было удовлетворено, предложил Максиму сесть. Когда тот расположился в кресле с резными подлокотниками, он направился к шкафу, встроенному в стену рядом с окном. В шкафу находился бочонок с краном. Деревянная решетка наподобие тех, что используют для корабельных люков, служила задней стенкой шкафа. Решетку, через которую в шкаф поступал уличный воздух, закрывало промасленное полотно, которое можно было опускать и поднимать прямо из комнаты. Этот шкаф был отлично приспособлен для охлаждения напитков и оловянных кружек, стоявших рядом с бочонком, а его плотно закрывавшиеся двери предохраняли комнату от сквозняков.

Его величество торговый король Ганзы — наверняка Хилли-ард считал себя именно таковым — наполнил кружки элем и протянул одну из них гостю.

— Фы не против того, чтобы фместе со мной попробовать этого холодного как лед напитка, герр Сеймур?

— С удовольствием, герр Хиллиард. Благодарю за приглашение. — Максим взял кружку и, сделав большой глоток, понял, что напиток вполне отвечает его вкусу.

— Сегодня утром ко мне приходил Kapitan фон Райан, — сообщил Хиллиард, размещая свою тушу в массивном кресле. Он отпил эля — сначала, словно рыба, открыв рот и только потом приникнув к кружке, — и продолжил: — Николас сказал мне, что фы хотели бы поступить служить ф качестве… наемника? — Последнее слово он произнес с вопросительной интонацией, как будто не был уверен в точности термина.

— Я думал об этом, — ответил Максим, лениво кивнув.

Хиллиард довольно долго рассматривал его, как бы оценивая и пытаясь прочитать, что кроется за этой красивой внешностью.

— Фы предпринимали какие-либо меры, чтобы добиться этого?

Максим отпил эля и взглянул на Хиллиарда.

— А что, если это так?

— Не надо ощетиниваться, герр Сеймур, — рассмеялся Хиллиард. — Если я спрашиваю, значит, у меня есть на это причины. Мне было бы интересно узнать, какой стране фы согласились бы предложить свои услуги?

— Это зависит от простых расчетов. Естественно, той, которая заплатит больше.

— Николас рассказал мне, в чем фы нуждаетесь.

Максим сложил губы в некое подобие улыбки.

— Я еще не нищий, поэтому могу позволить себе потянуть время.

Хиллиард почувствовал, что задел гордость гостя. Очевидно, герр Сеймур гораздо ближе к бедности, чем пытается показать.

— А что бы фы сказали, если бы нашелся человек, который заинтересовавшись фами, предложил фам много золота? Фы бы фыслушали его?

— Я был бы полным дураком, если бы не стал этого делать. — Максим спокойно выдержал взгляд устремленных на него серых глаз.

— А для фас имело бы значение, для какой страны служить и против какой?

Максим ухмыльнулся:

— Если мой друг Николас еще не рассказал обо мне всего, тогда, возможно, мне следует кое-что объяснить, герр Хиллиард. Я человек вне страны, а моя преданность была растрачена впустую. И теперь я руководствуюсь только своими удовольствием и интересом.

Водянистые серые глаза, прищурившись, пристально следили за маркизом в надежде, что удастся проникнуть в его сознание.

— А Елизавета? Фы ей чем-нибудь обязаны?

Горькая усмешка скривила губы Максима.

— С ее легкой руки я был лишен титула, поместий, всей своей собственности, — ядовито процедил он. — Судите сами, какие у меня перед ней обязательства?

— Будь я на фашем месте, я бы отказался от фсех.

— Вот именно.

Хиллиард принялся водить длинным ногтем по краю кружки. Маркиз дал совершенно четкий ответ, и если учесть плачевное состояние его дел, можно поверить, что он и в самом деле противопоставил себя английской королеве.

— Я буду говорить прямо, герр Сеймур. Как фам понравится идея фернуться ф Англию, ф которой будет править королева Мария?

— Если только она возвратит мне титул и собственность, — последовал осторожный ответ.

Хиллиард наклонился вперед.

— Фы думали над тем, чтобы помочь королеве Марии бежать? — тщательно подбирая слова, поинтересовался он.

Смех Максима свидетельствовал о его сомнениях на этот счет.

— Должно произойти чудо, чтобы это свершилось, разве не так? Я обычный человек. Что я могу сделать в одиночку?

— Уверяю фас, герр Сеймур, фы не будете одиноки. У меня ф Англии есть люди, которые помогут фам. Но есть те, кто считает, что нужно сначала убить Елизавету, прежде чем освобождать Марию. Так, мол, легче.

— Что вы предлагаете? — довольно грубо спросил Максим. — Помочь Марии бежать? Или убить королеву?

Хиллиард избегал взгляда Максима. Казалось, он обдумывает последний вопрос. В его движениях появилось какое-то беспокойство, словно он не был уверен, правильное ли взял направление. Наконец он определился со своей задачей и неуклюже поднялся. Подойдя к застекленным шкафам с книгами всевозможных размеров и форм, он остановился. Когда он оглянулся на Максима, в его глазах успело появиться какое-то новое выражение, нечто среднее между жадностью и странным, злобным вожделением.