Расплата за ложь - Кай Хара

― Привет, любимая, ― говорит он с милой улыбкой, прежде чем задать мне вопрос, который он задает каждый день: ― Ты уже готова меня простить?

― Нет. ― Отвечаю я.

― Хорошо, ― говорит он, наклоняясь и целуя меня в щеку. ― Тогда я вернусь завтра.

И уходит.

И возвращается на следующий день.

Он не давит на меня и не пытается заставить меня простить его, кроме как задавая мне тот единственный вопрос и принеся мне всевозможные подарки, как будто это подношения божеству.

На его лице надежда, и мне кажется, что он затаивает дыхание в ожидании моего ответа. Когда я говорю ему «нет», он старается не выдать выражение своего лица.

Или он думает, что может постараться.

Я знаю его лицо, как свое собственное, и вижу его разочарование ясно, как день, в том, как его глаза теряют блеск, а улыбка больше не имеет того особенного сияния.

Каждый день я борюсь с почти непреодолимым желанием сдаться и сказать «да». Простить его. Чтобы жить дальше. Но, к счастью, мой разум каждый раз побеждает в этой битве, заставляя мое безвольное сердце вернуться к безопасности и уйти от прощения.

Этот коварный орган ― тот самый, из-за которого я попала в эту передрягу, и я больше не могу доверять ему в том, что он различает истину, как бы громко он ни звал меня к нему.

Как бы сильно я ни скучала по нему.

А я скучаю.

Это почти комично, как я чувствую себя потерянной без его ежечасного присутствия в моей жизни. Я даже не нахожу той радости в футболе теперь, когда не могу ежедневно тренироваться с ним или обсуждать, как проходят сезоны наших любимых команд.

Я любила играть в футбол всю свою жизнь, но за несколько месяцев он настолько сросся с Рисом, что мне трудно отделить их друг от друга.

Но суть в том, что он солгал о всей основе наших отношений. Как бы он ни был разочарован моим отказом простить его, ему некого винить, кроме себя.

И как бы тяжело я ни переживала этот разрыв, мне нужно научиться жить с этим, потому что назад пути нет.

Я не могу ослабить цепи своего недоверия и снова впустить его в свою жизнь, если я не уверена, что он не повернется и не причинит мне боль снова.

Поэтому я предпочитаю проводить время с друзьями и концентрироваться на занятиях.

Заметно, что на этих занятиях отсутствует Девлин, которого мы не видели с ночи победы в чемпионате.

Слухи ходили несколько дней, пока в конце концов не подтвердилось, что он отказался от участия в программе и переехал обратно в Англию. Его отъезд удивителен, но не нежелателен, особенно в моих глазах.

Я не хотела его больше видеть, и я получила свое желание.

Хотя я не могу не задаться вопросом, не послужило ли что-то или кто-то причиной его поспешного отъезда.

После занятий я вижу в коридоре Роуга, который разговаривает с несколькими людьми. И на секунду задумываюсь, знает ли он, почему Девлин решил бросить учебу, и не связано ли это с тем, что произошло между нами.

В конце концов, я решаю, что надо просто взять и спросить его.

Я направляюсь к нему, и его глаза скользят по мне, когда он замечает мое приближение. Он не прощается и даже не признает окончания разговора, а просто оставляет людей, с которыми разговаривал, и подходит ко мне.

― Все в порядке?

― О, эм, да, ― отвечаю я, взволнованная его пристальным вниманием ко мне. Я наполовину ожидала, что он отмахнется от меня. ― Я не хотела тебя прерывать.

― Это было неважно. ― Отвечает он, его лицо как всегда нейтрально. ― Что случилось?

Я не хожу вокруг да около.

― Он что-то сделал с Девлином?

Его черты остаются тщательно скрытыми, и, в отличие от Риса, я совсем не могу его прочитать.

― Рис?

― Да.

― Этот вопрос ты должна задать ему.

― Думаю, ты только что на него ответил. ― Говорю я, наблюдая за реакцией.

Он просто пожимает плечами и смотрит на меня, молчание между нами растягивается на долгие секунды.

Когда я понимаю, что он не собирается больше ничего добавлять, я разворачиваюсь, пробормотав «хорошо», и начинаю уходить.

Его голос заставляет меня остановиться, прежде чем я успеваю отойти слишком далеко.

― Когда ты собираешься его простить?

Я медленно поворачиваюсь к нему лицом.

― Я не собираюсь.

Он кивает и задумчиво смотрит вдаль. Я вижу, как поворачиваются колесики, когда он тщательно подбирает следующие слова.

― Мы с тобой уже были в таком положении вещей.

На моих губах появляется небольшая улыбка, первая за неделю.

― Что-то вроде этого, да.

― Ты помогла мне вернуть Беллами, когда никто не считал, что я ее заслуживаю. ― Уточняет он.

Настала моя очередь пожать плечами.

― Я знала, что ты к ней чувствуешь.

Он сокращает расстояние в два медленных шага.

― А я знаю, что он чувствует к тебе. ― Он говорит, глядя на меня пронзительными глазами. ― Он никогда не лгал тебе об этом.

― Ты просишь меня простить его?

― Я прошу тебя не исключать полностью возможность простить его.

― Это не так просто. ― Говорю я с грустью: ― Я больше не доверяю ему.

― Тогда позволь ему заслужить это доверие. Дай ему возможность показать тебе, что он чувствует.

Я сглотнула, чувствуя, как моя решимость снова начинает ослабевать.

Мое сердце было готово распахнуть дверь и принять Риса обратно, но голова оставалась непоколебимой.

Теперь я чувствую, как она чуть-чуть приоткрывается. Не настолько, чтобы впустить его, но достаточно, чтобы появилась надежда.

Это противоречит моей гордости, той части меня, которая умоляет не прощать его за то, как он меня предал.

― Я подумаю об этом. ― Соглашаюсь, прежде чем добавить: ― Спасибо.

Он кивает в знак признательности.

― Ты идешь домой?

― Нет, я пойду ненадолго в компьютерный класс. Мне нужно поработать над эссе по английской литературе.

― Хорошо, увидимся.

Он уходит прежде, чем я успеваю сказать что-то еще, оставляя меня в еще большем замешательстве, чем когда-либо.

По какой-то причине мне хочется верить словам Роуга, хотя я прекрасно знаю, что он