Бог злости - Рина Кент

Тот факт, что ему было наплевать на то, что я сплю, и он все равно взял то, что хотел, делает меня беспорядочной.

Я впиваюсь пальцами в его запястье, пытаясь ослабить его хватку на моей шее, даже когда я пропитываю его член и простыни своим возбуждением.

— Вот так. Борись, детка. — Его выражение лица маниакальное, абсолютно ужасающее. — Чем больше ты это делаешь, тем сильнее я тебя трахаю.

Я впадаю в ярость, царапаю, и царапаю, пытаясь причинить ему боль везде, куда могу дотянуться.

И, как он и обещал, он трахает меня сильнее и быстрее, с силой, которая выбивает из меня дыхание.

— Это моя гребаная девочка, — ворчит он, его глаза полузакрыты, вероятно, от темной похоти и боли. — Ты самая красивая из всех, кого я когда-либо видел, когда ты берешь мой член, как маленькая грязная шлюха. —тОн отпускает мои ноги. — Держи их там. Если они упадут, мы начнем все сначала. — Затем он проникает между нами и скользит по моему возбуждению к задней дырочке, заставляя меня вздрогнуть, затем вводит палец внутрь. — Твоя попка чувствует себя одинокой. Посмотри, как она сжимается вокруг моего пальца, желая принять участие в веселье. Ты ведь позволишь мне трахать тебя до тех пор, пока не будешь выкрикивать мое имя?

Я задыхаюсь и не могу думать, только чувствовать.

И я погружаюсь в это ощущение, когда он полностью опустошает меня. Его рука, его член и его палец в моей заднице двигаются одновременно, создавая самый безумный хаос.

— Может, мне стоит трахнуть ее прямо сейчас, чтобы ты знала, что такое огромный член на самом деле.

Мои глаза расширяются, и я кончаю, просто так. Я думаю, что со мной не так, потому что это определенно один из самых сильных оргазмов, которые я когда-либо испытывала.

Мои стоны смешиваются с отрывистыми криками, и это продолжается и продолжается, пока я не думаю, что потеряю сознание.

— Такое невинное лицо для маленькой грязной шлюшки. Твой рот любит петь мелодию «нет», но ты душишь мой член обещанием, что я возьму твою задницу, как животное. — Его губы растягиваются в рычании. — И все же этот твой ублюдочный брат смеет говорить, что отдаст тебя кому-то другому. У него хватает наглости думать, что я позволю кому-то, кроме меня, видеть тебя такой.

Это снова ярость, она накатывает на него волнами, и он растягивает пальцем мое заднее отверстие, когда его ритм выходит из-под контроля.

— Единственная причина, по которой он не погребен под землей, — это ты, Глиндон.

Я верю ему. Всецело.

Черт.

Если бы не его привязанность ко мне и знание того, что я скорее умру, чем позволю ему причинить боль моему брату, он бы точно принял это на свой счет.

Он и принимает на свой счет.

Но я все еще чувствую крошечное облегчение от осознания того, что мысль обо мне, а не мои действия, способны остановить его.

Он ослабляет свою хватку на моем горле.

— Скажи, что ты моя.

— Прекрати, Киллиан. — Я задыхаюсь, дрожа от остатков оргазма. — У тебя жар.

— Я все еще могу наполнить тебя своей спермой, пока ты снова испытываешь оргазм. А теперь скажи эти гребаные слова, Глиндон.

Я качаю головой, даже когда слезы удовольствия собираются в моих глазах.

— Если это игра в недотрогу, то ты, блядь, зашла слишком далеко. Скажи это.

— Я не могу, — выдавливаю я из себя.

— Тогда ты можешь больше не говорить. — Его рука, обхватившая мое горло, захлопывает мне рот.

Киллиан раздвигает мои ноги, чтобы он мог поместиться между ними, наклоняясь ближе. Новая позиция дает ему больше глубины, и он трахает меня как сумасшедший и вводит еще один палец в мою задницу, растягивая меня до предела.

Я не могу ни кричать, ни стонать, и любой звук, который я издаю, выходит призрачным, приглушенным и абсолютно ужасающим.

Он, наверное, думает о том, чтобы убить меня, но я снова кончаю.

Одного его грубого обращения, не позволяющего даже закричать, достаточно, чтобы я разлетелась на куски.

Как бы я ни пыталась отрицать это, я люблю эту его часть.

Эту часть нас.

— Я знал, что ты создана для меня, детка. —ТОн все еще звучит сердито, но он возбужден. — Я собираюсь наполнить тебя своей спермой, чтобы ты точно знала, кому ты, блядь, принадлежишь.

Я вздрагиваю, когда тепло распространяется по моим внутренностям. Я жду, что он вырвется, но он остается на месте, полутвердый, и медленно покачивает бедрами, словно проверяя, чтобы ни одна капля не вылетела.

Киллиан наблюдает за мной, полусосредоточенно, его глаза почти закрыты, но он продолжает эротические движения.

— Может, мне стоит обрюхатить тебя, — бормочет он, так низко, что я едва слышу его. — Так ты не сможешь от меня убежать.

Затем он освобождает мой рот, рушится на меня сверху, абсолютно пылая, и полностью придавливает меня своим весом.

Я толкаю его в плечи, но он неподвижен, как буйвол.

— Киллиан, — напрягаюсь я.

Он ворчит и без усилий переворачивает нас так, что на него приходится мой вес, но он все еще глубоко во мне.

— Я могу спать на кровати, — шепчу я.

— Мое тело — лучшая кровать, — шепчет он в ответ, не открывая глаз.

— Прими лекарство, ты весь горишь.

— Ммм.

— Киллиан...

Его руки обвиваются вокруг моей талии, удерживая меня на месте, пока он вдыхает в меня.

— Ты выбрала меня.

— Что?

— Там, ты выбрала меня перед своим братом. Братьям, во множественном числе. И при этом ублюдке Илае.

Черт. Он был в сознании во время этого?

Киллиан целует меня в макушку, и прежде чем я успеваю отступить, он произносит слова, которые попадают прямо в мое сердце.

— Я позабочусь о том, чтобы ты всегда выбирала меня так же, как я выбираю тебя.

Глава 30

Глиндон

Я теряю часть себя.

И это происходит так быстро, что я не успеваю перевести дух во время процесса.

На самом деле, я поняла это только тогда, когда больше не могла спать в квартире, которую делила с девочками. Стало абсолютно странно и ужасно спать на любой другой кровати, кроме кровати Киллиана.