Первый. Бывший. Единственный - Татия Суботина

Только об одном упоминании еды мой желудок подвело голодной судорогой.

– Не сегодня, – поморщилась я. – Я слишком устала для таких развлечений.

С этими словами я попыталась его обойти, но мужчина взял меня за руку.

– Я могу приготовить у тебя.

– Ты? – удивилась я. – Умеешь готовить?

Меня даже не само предложение поразило, как несовместимость этого занятия с Дубравиным. Раньше за ним такого точно не водилось.

– Научился, – кивнул Дубравин. – Я многому научился за эти семь лет.

– Правда?

– Дай мне шанс и проверь сама, – сказал он, и почему-то эта фраза окунула меня в жар. – Вася?

– Ладно, – словно в пропасть шагнула я. – Будь по-твоему.

Как только Дубравин довольно улыбнулся, я сразу же пожалела о своем решении, но отменять его было уже поздно.

Бывший всегда умел пользоваться моментом и сейчас не стал пасовать – он быстренько взял меня в оборот, чтобы я не успела сдать назад.

– Ты все так же предпочитаешь итальянскую кухню? – спросил меня Кеша, приобнимая с таким выражением лица, точно всегда вот так вот встречал после работы.

– Э-э-э…

– Хорошо, решим по ходу, – кивнул он.

Я даже и понять ничего толком не успела, как оказалась в его машине. Потом мы заехали в гипермаркет, где Дубравин скупил все необходимое для ужина.

– Проходи, – сказала я, когда буквально через полчаса мы переступили порог моей квартиры. – О том, чтобы чувствовал себя как дома, не заикаюсь.

– Правильно. Я и сам с этим справлюсь, – заявил Кеша, подмигнув мне.

– Ну ты и наглый, – покачала головой я, бессильно опустившись на пуфик. Ноги гудели и просто отваливались…

– В борьбе за счастье любые методы хороши, – улыбнулся мужчина. – А наглость, как говорят…

– Так уж и за счастье?

Подловить Дубравина на слове у меня не получилось, бывший попросту проигнорировал мой вопрос. Вместо ответа он нагнулся и помог мне разуться, а потом и снять верхнюю одежду.

Не скажу, что не догадывалась о галантности Кеши и его чрезмерной заботе, когда необходимо было. Просто когда Дубравин вплотную занялся политической карьерой, то с головой ушел в это дело, мне же оставалось довольствоваться лишь крохами его внимания.

А за семь лет разлуки я и вовсе отвыкла от такого обращения. Теперь же оно оказалось как нельзя кстати.

Я была слишком уставшей, чтобы протестовать и отказываться от помощи.

– Похоже, Саша переборщил с нагрузками, – призналась я. – Не знаю, на какие двести процентов от меня он завтра рассчитывает, не уверена, что вообще поднимусь с постели.

– Тебе просто нужно хорошенько отдохнуть, – заверил меня Дубравин, проведя костяшками пальцев по моей щеке. – Ты со всем справишься, Вася.

– Откуда такая уверенность? – засомневалась я.

– Потому что я в тебя верю, – пожал плечами Кеша. – С таким упорством, работоспособностью и талантом либо ты это сделаешь, либо не сделает никто. И твой Хорьков тоже это прекрасно знает, поэтому и наседает.

Я опешила от такой поддержки.

– Раньше ты выступал категорически против моей публичной карьеры, – протянула я. – Что изменилось сейчас?

– Я, – ответил он и ушел в ванную комнату.

Пока я приходила в себя, переваривая такие метаморфозы и мою сопричастность к ним, Дубравин вернулся.

– Я набрал тебе ванну, – сказал он, помогая мне подняться.

Запах розового масла дразнил нос, вода наполнила резервуар почти до половины, пена весело пузырилась, а я стояла на пороге и могла лишь наблюдать за всем происходящим с широко раскрытыми глазами.

– Спинку потереть? – вот так одним вопросом Дубравин заставил меня встрепенуться и прийти в чувство.

– Обойдешься, – фыркнула я, на что мой бывший муж громко вздохнул.

– Ну что ж, попробовать все равно стоило. Пока ты будешь мыться, я приготовлю ужин, – сказал он.

– Ага, – оторопело пробормотала я.

– Не засни, а впрочем…

– Что?

– Если уснешь, то у меня появится повод помочь тебе, – подмигнул мне Дубравин и спешно удалился отсюда, даже сумел увернуться от запущенного в него полотенца.

– Кобель, – закатила глаза я.

– Это естественная реакция здорового мужчины на привлекательную женщину, – донеслось от моего бывшего.

– Я уже жалею, что согласилась на твою авантюру.

– Ты просто голодна, поэтому сама не своя. Скоро я это исправлю.

– Слова, слова, – вздохнула я, спешно раздеваясь, чтобы наконец расслабить тело после тяжелого дня. – М…

Блаженство, которое способна была подарить телу горячая вода, у меня не получалось сравнить ни с чем. Я смогла расслабиться, прогнать усталость и ломоту в мышцах, а еще насладиться временем для себя любимой. Именно эта пауза помогла мне почувствовать легкость и восстановила утерянные силы, как физические, так и эмоциональные.

Вода еще не успела остыть, как в дверь деликатно и тихонько постучали.

– Ты спишь? – послышалось от Дубравина. Причем так вкрадчиво, что вполне можно пропустить мимо ушей и не услышать.

– Не дождешься, – хмыкнула я, раскусив его уловку.

Хотя глаза, по правде говоря, и слипались, но доставлять этому наглецу такое удовольствие, на которое он, похоже, уже настроился, я не собиралась.

Дубравин тяжело вздохнул – не стал скрывать разочарование.

– Ужин готов. Жду тебя, – сказал он.

– Через пару минут буду.

В кухню-студию я вошла, закутанная в махровый халат и с тюрбаном из полотенца на голове, поэтому тут же почувствовала собственное полное несоответствие с романтичной обстановкой, которую воссоздал Дубравин.

Он накрыл стол на двоих, украсил кухню свечами и роскошными букетами роз – когда только успел так заморочиться, – приготовил полноценный ужин. Вкусные ароматы еды едва не сбили меня с ног.

– Присаживайся, Вася, – отодвинул мне стул мужчина.

– Наверное, я сначала переоденусь, – переступила с ноги на ногу я.

– Зачем? Ты у себя дома, поэтому расслабься, – остановил он меня и провел к столу. – Да и тальятелле с соусом болоньезе ждать не будет.

– О… – удивилась я, разглядев все то разнообразие, которое меня ждало, а уж когда попробовала… – М…

– Вкусно? – склонил голову набок Дубравин.

– Не то слово, – искренне восхитилась я, а потом прищурилась: – Ты правда все это сам приготовил, а не заказал в ресторане?

– Конечно, я бы не остановился, чтобы лишний раз блеснуть умениями перед тобой, но на этот раз все прозрачно, как слеза младенца: сам, Вася, сам.