Ночные кошмары - Нора Робертс

Оливия снова увидела их обеих. Так же, как видела тогда.

– Что я буду делать? Джейми, что я буду без него делать?

– Все будет хорошо, Джулия. Ты справишься с этим.

– Это больно. – Джулия уткнулась в плечо Джейми, стремясь почувствовать силу, в которой так нуждалась. – Я не хочу терять его, терять все, что у нас было. Но не знаю, как его удержать.

– Джулия, ты знаешь, что жить так, как ты жила эти последние месяцы, нельзя. – Джейми слегка отодвинулась и отвела от лица сестры золотую прядь. – Он причинил тебе боль. Не только душевную, но и физическую. Я не могу видеть эти ужасные синяки.

– Он не хотел этого. – Джулия вытерла руками слезы и встала. – Во всем виноваты наркотики. Они меняют его. Не понимаю, почему он снова стал их принимать. Неужели он находит в них то, чего не могу дать я?

– Сама послушай, что ты говоришь. – Джейми тоже поднялась на ноги. В ее голосе слышался сдержанный гнев. – Разве ты виновата в этом? В том, что он тешит свое самолюбие кокаином, таблетками и алкоголем?

– Нет, нет, но если бы я могла понять, чего ему не хватает и почему он ищет в наркотиках то, чего там нет… О господи. – Она крепко зажмурилась и провела рукой по волосам. – Мы были так счастливы. Джейми, ты же знаешь, мы были счастливы. Были друг для друга всем, а когда родилась Ливи, это было похоже на… на то, что круг замкнулся. Почему я не заметила, что этот круг начал трещать? Велика ли была брешь, когда я поняла, что случилось? Джейми, я хочу вернуться. Хочу вернуть себе мужа. – Она повернулась и прижала руку к животу. – Хочу еще одного ребенка.

– О боже… Ох, Джулия. – Джейми сделала два шага к сестре и обняла ее. – Неужели ты не понимаешь, что сейчас это было бы ошибкой? Именно сейчас?

– Может быть. Но это могло бы стать ответом на все вопросы. Вчера вечером я разговаривала с ним. Роза приготовила чудесный обед. Со свечами и шампанским. И я сказала ему, что хочу второго ребенка. Сначала он был так счастлив. Стал прежним Сэмом. Мы смеялись, обнимали друг друга и пытались придумать ребенку имя. Так же, как было с Ливи. А потом его настроение внезапно изменилось. Он нахмурился, отдалился и сказал… – По ее щекам вновь потекли слезы. – «Откуда я знаю, что этот ребенок будет моим? А вдруг ты уже носишь ублюдка от Лукаса?»

– Сукин сын! Как он смел сказать тебе такое?

– Я ударила его. Ударила, не успев подумать, а потом велела ему убираться к чертовой матери. И он убрался. Посмотрел на меня, как на пустое место, и ушел. Я не знаю, что делать.

Она снова села на кровать, закрыла лицо руками и заплакала.

– Не знаю, что делать.

Ной молча следил за Оливией, которая стояла, прикрыв живот рукой. Так же, как это делала ее мать. Она помогла ему увидеть спальню, полную женского горя и отчаяния. Оливия виртуозно и непринужденно передавала чужие слова, интонации и жесты.

Не глядя на него, Оливия вытянула руку.

– Я вернулась в свою спальню и сказала себе, что мама репетирует. Она часто это делала. Я сказала себе, что мама будет играть в кино и что она говорила не о моем отце. Я легла спать, а ночью проснулась и увидела, что он стоит в моей комнате. Он включил мою музыкальную шкатулку, и я была счастлива. Я попросила его рассказать мне сказку.

Тут Оливия посмотрела на Ноя, и ее глаза прояснились.

– Он был под кайфом. Но тогда я этого не знала. Только понимала, что он сердится. Он кричал и сломал мою музыкальную шкатулку. Я понимала, что мой папа не такой, каким был всегда. А потом прибежала мама, и он ударил ее. Я спряталась в шкаф. Потом она пришла, села со мной и стала говорить, что все будет хорошо. Она вызвала полицию по моему маленькому телефону и подала на развод. А через неполных четыре месяца он вернулся и убил ее…

Ной выключил диктофон, сполз с камня и шагнул к ней.

Оливия поспешно отступила.

– Нет. Я не хочу, чтобы меня обнимали. Не хочу, чтобы успокаивали.

– До чего же ты упрямая… – Ной обвил ее руками и крепко сжал, когда Оливия начала вырываться. – Прислонись ко мне на минутку, – пробормотал он. – Это не больно.

– Ты мне не нужен! – гневно сказала она.

– Все равно прислонись.

Она сделала еще одну попытку вырваться, а потом сдалась. Положила голову на его плечо и обняла за талию.

Оливия прислонилась к нему, но ее глаза остались открытыми. И слез в них не было.