Дочь стеклодува - Петра Дурст-Беннинг

Рут кивнула. А как еще она могла ему ответить?

С того момента ей ни о чем больше не нужно было заботиться. По знаку Стивена подошли трое рабочих. Одному из них Стивен передал часть бумаг, и мужчины сразу же принялись складывать коробки в огромные деревянные ящики. Затем все ящики поставили на тележку, Стивен дал мужчине, державшему в руках грузовые накладные, пару монет, и дело было улажено. Все это заняло не более четверти часа.

Стивен настоял на том, чтобы сначала расплатиться с ней. Едва они вошли в кофейню, как Стивен – то отвернувшись к стене, то под столом – принялся отсчитывать шестьсот марок для Рут. В конце концов у нее оказалась внушительная пачка купюр, которую она дрожащими руками спрятала в сумку. Шестьсот марок – плата за шесть недель тяжкого труда, недосыпа, ссор и слез. У нее еще никогда не было так много денег сразу.

Над столом витал запах горячего шоколада, а затаенный страх того, что им, возможно, будет нечего сказать друг другу, растворился в воздухе.

Часы в тот день пролетели быстрее, чем в любой другой. За первой чашкой какао последовала вторая, а затем и третья. Если бы потом Рут кто-нибудь спросил, о чем они говорили, та не знала бы, что ответить. И тем не менее ощущение было такое, словно с момента их последней встречи не прошло ни дня – беседа шла легко и непринужденно. Помимо этого, между ними вновь возникло особое взаимопонимание, например, Стивен доставал из нагрудного кармана платок, едва Рут собиралась чихнуть. Его свирепый взгляд, когда она жаловалась на Томаса и его еженощные шумные визиты… Блеск в глазах Рут, когда Стивен описывал, как будут украшать магазины Вулворта перед Рождеством… Ее восторг, когда она узнала о Дне благодарения, празднование которого он описал ей во всех подробностях…

– У меня уже слюнки текут! – рассмеялась она. – Буквально чувствую аромат фаршированной индейки, стоящей у вас на столе.

– Кстати, ты не думала о том, чтобы уехать из Лауши?

Вопрос Стивена застал Рут врасплох.

– Уехать из Лауши? – Она схватилась за горло, которое вдруг сжалось так, что стало трудно дышать.

Весь день она успешно заставляла себя забыть об обстоятельствах, послуживших причиной их встречи, о ее неповторимости, о минутах, убегавших с каждым взглядом и каждой улыбкой. Теперь, когда он задал вопрос, все вернулось. И, словно чтобы подчеркнуть неотвратимый бег времени, часы в дубовом корпусе, стоявшие в дальнем конце помещения, пробили шесть. В семь часов кофейня закроется.

– Как же я могу уехать из Лауши?

– Мне скорее интересно, как ты можешь здесь оставаться. На какое будущее ты здесь рассчитываешь? – негромко поинтересовался Стивен. – После всего, что ты рассказала мне о Томасе Хаймере, я по-настоящему начинаю переживать за тебя. Этот человек не оставит тебя в покое. Что, если однажды он подстережет где-нибудь тебя или твою дочь, а рядом никого не окажется?

– Он о Ванде и знать ничего не хочет, – отмахнулась Рут.

Взгляд, брошенный на нее Стивеном, был более чем красноречивым.

– Не раз случалась беда, когда кому-то приходила в голову простая мысль: «Если уж я не могу получить это, пусть оно не достанется никому…»

Рут в отчаянии всплеснула руками:

– Зачем ты пугаешь меня? Я замужем за ним. Я знаю, что Томас ни за что меня не отпустит, этого его гордость не позволит. Но и убить он меня не убьет.

На глазах у нее выступили слезы. Будущего для нее нет нигде, она давно его потеряла.

– Рут, Рут… – прошептал Стивен и нежно погладил ее по волосам. – Не плачь. Я ведь с тобой. Я за тобой пригляжу.

Как это может случиться? У Стивена есть свое место в жизни, а у нее – свое. Всхлипнув, она подняла на него взгляд.

– Ты забыла, что я – американец? – ответил он ей с дерзкой улыбкой, не слишком соответствовавшей ее настроению. – Мы, американцы, не готовы так просто мириться с обстоятельствами, которые нам не нравятся. Мы их меняем. И мне кажется, что ты тоже на это способна.

Он взял ее за подбородок.

Рут поспешно вытерла заплаканные глаза.

– Многие женщины предпочитают провести всю жизнь рядом с мужем, избивающим их, вместо того чтобы отважиться на решительный шаг и уйти от него. Единицы поступают иначе, не так ли? – спросил Стивен. И когда Рут не ответила ему, добавил: – Ты знаешь другую женщину, которая осмелилась бы прийти в номер к мистеру Вулворту? Ты ведь давно уже взяла собственную судьбу в свои руки.

– С этой точки зрения все верно, – согласилась она, слабо улыбнувшись. – Нет смысла плакать, нужно что-то делать, – так всегда говорил мой отец!

Она толком не понимала, о чем идет речь. Что он хочет услышать от нее? К чему клонит?

– Ах, Стивен! – вздохнула она. – Может быть, этот разговор к чему-нибудь привел бы, если бы карты легли по-другому. Но, судя по всему, мое самое страстное желание может исполнить только судьба: я хотела бы вернуться назад в то время, когда еще не была замужем.

– На самом деле ты этого не хочешь, – заявил он. – Ведь тогда у тебя не было бы твоей восхитительной дочери. – Он кивнул на фото Ванды, которое недавно показывала ему Рут. – И, кроме прочего, мы с тобой не встретились бы.

– И опять ты прав! – рассмеялась Рут. – Ты действительно обладаешь даром находить луч света даже в самой кромешной тьме.

Молодой человек тоже улыбнулся.

– Подожди, у меня есть для тебя кое-что. – Он заглянул под стол, потянулся к своему портфелю и тут же извлек оттуда стеклянное изделие в форме сердца.

– Сердце из стекла?

Рут осторожно взяла его в ладонь – оно легло в нее, словно жемчужина в раковину, – а затем поднесла к свету.

– Как красиво!

Однако на душе у нее вдруг стало еще тяжелее.

– Но стекло может разбиться…

– Я знал, что ты обратишь внимание на эту неоднозначность! Мистер Вулворт нашел это сердечко не так давно в одном английском торговом доме. Еще во время прошлого визита в Лаушу он хотел отыскать стеклодува, который смог бы изготавливать для нас такие же. Но, к сожалению, или, лучше сказать, к счастью, мы забыли этот чудесный образец в гамбургской конторе. Как ты думаешь, такой заказ вам подойдет?

Образец, не подарок. Рут положила сердце обратно на стол и пожала плечами:

– Мари наверняка справится. И каков же объем заказа?

«Если уж умирать от любви, то лучше на полный желудок», – с черным юмором подумала она.

– Тысяча штук.

От неожиданности Рут даже присвистнула.

– Ого! И к какому же сроку нужно изготовить сердца?

Она затаила дыхание. Может быть, он и за этой поставкой лично приедет в Зоннеберг?

– К концу ноября. Их будет перевозить грузовое судно, не отличающееся быстроходностью, и поэтому все путешествие займет около четырех недель. Сердца попадут в Нью-Йорк самое раннее в начале января.