Новая царица гарема - Георг Борн

– Ты хотел бы иметь его при себе?

– Это мое высшее желание.

– И оно может быть исполнено, если ты только согласишься на отречение от престола, принц Мурад.

Султанша Валиде рассчитывала теперь этим последним средством расположить принца в пользу своих планов и склонить его изменить свое решение.

Несколько минут длилось молчание. В душе его, по-видимому, происходила борьба.

– Ты снова будешь иметь его, ты будешь в безопасности, – соблазняла его султанша, выжидая ответа.

– Я должен уметь приносить все в жертву моему долгу, – отвечал принц, бледнея, слегка взволнованным голосом. – Любовь к сыну борется с этим долгом – пусть она будет первой жертвой.

– Ты остаешься при своем решении?

– Я не могу иначе.

– Так ты не согласен на отречение?

– Я не могу этого сделать, великая государыня.

– Так ты не хочешь изменить своего решения, – пробормотала султанша Вахиде в невыразимой ярости, скрежеща зубами. – Пусть же вся ответственность падет на твою голову.

– Могущественная государыня, державная мать моего дяди, изволит гневаться на меня?

– К чему это перечисление родственных отношений, принц Мурад, – холодно отвечала султанша. – Сын, который не следует совету своих родителей, перестает быть их сыном. Я ухожу. Желаю, чтобы тебе никогда не пришлось раскаяться в своем ответе.

Мурад хотел проводить султаншу, но она резким тоном запретила ему это и в сильном гневе рассталась с принцем.

На следующее утро во дворец принца явился Нури-паша. Он был старше Мурада несколькими годами, черты его лица и манеры обнаруживали в нем более энергии и хитрости. Смуглое лицо его было обрамлено густой черной бородой и его маленькие, блестящие глазки так и бегали во все стороны. Принц Мурад приветливо встретил своего зятя, с которым он до тех пор не был накоротке.

– Как здоровье принцессы? – спросил принц, очень любивший свою сестру.

– Принцесса шлет тебе поклон, принц, а главное, – прибавил Нури, подходя ближе к принцу, – просьбу быть осторожнее.

Мурад улыбнулся и удивленно посмотрел на Нури-пашу.

– Осторожнее? Что сестра хочет сказать этими словами? – спросил он. – Нужно ли мне еще остерегаться, когда меня и так уже стерегут?

– Я за тем и пришел, чтобы предостеречь тебя, принц. Мушир Изет внизу в твоем дворце.

– Мушир? Я этого еще не знал.

– Разве тебе об этом не докладывали?

– Никто. Впрочем, что касается других слуг, это меня не удивляет, но Хешам, вот что странно.

– Может быть, он и сам не знает о присутствии мушира, – заметил Нури-паша. – Есть основание быть осторожным, когда хотят нанести решительный удар.

– О каком решительном ударе ты говоришь?

– Могу я говорить откровенно, принц? Я пришел сюда просить тебя остерегаться в эти дни пищи и питья.

– Что ты хочешь этим сказать? Уж не боишься ли ты отравы?

– Конечно, принц. Мушир Изет в твоем дворце недаром. Мушир Изет – человек, от которого можно всего ожидать.

Мурад в мрачном раздумье бесцельно глядел перед собой.

– Я все еще не верю в возможность этого, – сказал он после небольшого молчания.

– Но, может быть, ты исполнишь неотступную просьбу мою и принцессы быть в эти дни более осторожным, чем доверчивым. Исполни же наше желание.

Мурад подошел к столу и позвонил в колокольчик. Вошел Хешам. Он днем и ночью находился при принце.

– Знаешь, кто с самой ночи находится в моем доме? – спросил Мурад.

Хешам, казалось, не понял всей важности этого вопроса.

– Отвечай же! – приказал Мурад своему доверенному слуге. – Знаешь ты, что случилось там, внизу, в моем доме?

– Ничего особенного, ваше высочество.

– Разве ты не видел мушира?

– Мушира Изета? Нет, ваше высочество.

– Так от тебя сумели скрыть его присутствие. Приказываю тебе никому и виду не подавать, что мне известно о присутствии мушира, – сказал принц. – Я жду к обеду гостей, пусть накроют на стол не для меня одного, как всегда, а еще на две персоны.

– Позволь, принц, – перебил Нури-паша своего шурина, – мне кажется, лучше будет, если ты отдашь это приказание уже в столовой, когда кушанья будут поданы. Я, кажется, угадываю твой план.

– Хорошо, – сказал Мурад, следуя совету хитрого Нури. – Так молчи же. Я желаю обедать через четверть часа. Ступай.

Когда слуга удалился, Мурад обратился к Нури-паше:

– Прошу тебя быть моим гостем. Мне хотелось бы иметь свидетеля. Мы будем обедать втроем, и, я думаю, это будет необыкновенно интересный обед.

Нури улыбнулся.

– Приглашение твое делает мне честь и очень радует меня, принц, – сказал он с легким поклоном, – только прошу тебя не оставлять моего предостережения без внимания.

– Увидишь сам, как я ценю его.

– Это будет для меня большим утешением.

Немного времени спустя Хешам доложил, что обедать подано.

– Проводи меня и будь моим гостем, – обратился принц к Нури и вместе с ним отправился в столовую, где был накрыт маленький столик для принца. На столе дымились кушанья и стоял хрустальный графин с шербетом.

– Ступай вниз, – приказал Мурад своему слуге и отыщи мушира Изета. Передай ему мое желание видеть его у меня за столом.

– Если бы мы только могли видеть физиономию мушира при этом известии, принц, – сказал Нури с язвительной усмешкой Мураду, когда ушел слуга. – Увидев меня здесь, он догадается, кому обязан этой милостью и честью.

В это время Хешам спешил по ступеням лестницы. Он пришел вовремя, застав мушира Изета уже на галерее, готовым оставить дворец. При виде Хешама лицо его невольно омрачилось, и он ускорил шаги.

Но слуга принца догнал его.

– Прошу извинения, благородный мушир, – сказал он, – мне приказано позвать тебя к столу.

Мушир Изет слегка вздрогнул.

– К столу? – переспросил он.

– Так приказал его высочество.

– Хотя у меня и есть спешные дела в серале, но это приглашение светлейшего принца такая милость и честь для меня, что я следую за тобой, – сказал мушир, быстро овладев собой.

Хешам отвел мушира в столовую.

– Принести приборы, – приказал Мурад слуге. – Нури-паша и мушир составят мне компанию.

Последний бросил язвительный взгляд на стоявшего у стола Нури, быстрые, проницательные глаза которого пристально смотрели на мушира.

– Какая неожиданная милость, мой светлейший принц, – обратился Изет с глубоким поклоном к Мураду, – сердце мое исполнено благодарности.