Сломанная роза - Джо Беверли

Молчание было ему ответом.

— Весть о вашей гибели в Иерусалиме — по счастью, ложная — дошла до Англии и, вероятно, дала леди Джеанне и сэру Раймонду основание считать себя вправе сблизиться…

Галеран хотел было возразить, но увидел, как встрепенулся Раймонд и как одернул его архиепископ. Отлично. Тогда он тоже подождет и посмотрит, что они задумали.

— По вашем возвращении, — продолжал Генрих, — последствия их прегрешения стали явными для всех. Раймонд Лоуик исповедовался архиепископу Дургамскому; леди Джеанна, как мы полагаем, тоже исповедовалась своему духовному отцу и вам, своему земному господину.

То был, бесспорно, вопрос, требовавший ответа.

— Да, сир, — промолвил Галеран. Надежда увести разговор в сторону от обсуждения греха Джеанны рухнула. Теперь оставалось лишь уповать, что король не намерен перейти к вопросу, какого наказания заслуживает подобный грех. Но именно так и произошло.

— Сэру Раймонду, — сказал король, — назначил наказание архиепископ, о чем нам уже известно. Какое наказание понесла леди Джеанна?

Галеран прибегнул к старой уловке.

— Сир, как только я узнал о мудром решении архиепископа, то решил, что жена моя должна понести одинаковое с сэром Раймондом наказание, а именно: молиться, заниматься богоугодными трудами и растить дитя.

Генрих кивнул.

— Вот мы и подошли к самому трудному. К несчастью, как обнаружил еще царь Соломон, ребенка нельзя разделить поровну между спорящими сторонами. — Галеран уже обрадовался, что опасный момент позади, но Генрих продолжал: — Не кажется ли вам, лорд Галеран, что следует подвергнуть вашу супругу какому-либо дополнительному наказанию?

— Нет, сир.

Почему его не оставляло ощущение, будто он прилюдно признался в грехе? Видимо, из-за повисшего в палате молчания, — молчания, исполненного неодобрения, исходившего от всех, кто присутствовал на суде.

— Тем не менее я слышал, вы при первой встрече так ее ударили, что сбили с ног?

А кто тебе донес?

— Да, сир, каюсь, так было. Мне не следовало бить жену. Муки совести и искреннее раскаяние сами по себе достаточное для нее наказание.

Фламбар сухо усмехнулся.

— Вы слишком мягкосердечны, лорд Галеран. Слишком. Женщины — мастерицы плакать и стенать, но ради спасения их бессмертных душ нельзя позволять им пользоваться этими уловками, чтобы избегнуть справедливой кары.

Галеран с трудом удержался от улыбки. Подумать только, в какую западню он чуть было не угодил!

— Вы полагаете, я должен был побить жену, милорд архиепископ? Но, ежели она со смирением приняла наказание, одинаковое с сэром Раймондом, почему бы и ему не лечь под розги? Кстати, я должен ему один удар…

Лоуик с перекошенным лицом вскочил на ноги, хватаясь за меч.

— Сидеть! — прошипел ему Фламбар, не сводя глаз с Галерана. Что-то в его взгляде настораживало: за напускным гневом таилось неведомое. Отчего порыв Лоуика так обеспокоил архиепископа? Разве не желал он, чтобы дошло до мечей?

Генрих сидел на троне, опершись подбородком на руку, и внимательно следил за происходящим.

— Оставим на некоторое время вопрос о том, чего по справедливости заслуживает леди Джеанна. Мы собрались здесь разрешить вопрос о ребенке и праве архиепископа решать, на чьем попечении ему остаться. Сказать по правде, лорд Галеран, меня удивляет ваша решимость растить в своем доме бастарда.

Галеран мог бы горячо спорить, но знал, что полезнее придерживаться практического взгляда на вещи.

— Сир, этот младенец не отлучен еще от груди, а, как всем известно, лишить грудное дитя материнского молока значит поставить под угрозу его жизнь. У меня нет причин причинять зло невинному созданию. Итак, поскольку я желаю, чтобы жена моя была рядом со мною, ребенок должен остаться с нею. Кроме того, Доната — девочка и потому не может ущемлять интересы наших будущих детей.

— Следовательно, вы согласны растить этого ребенка с той же приязнью и заботой, какими бы пользовались ваши кровные отпрыски, и устроить ее будущее, как подобает?

— Да, сир.

Генрих обратился к другой скамье.

— Сомневаюсь, сэр Раймонд, что вы можете сделать для вашей дочери столько же.

— И все же она — моя дочь, сир, — твердо сказал Раймонд.

— Но у вас нет постоянного дохода, чтобы прокормить ребенка. И даже если мы решим передать ребенка вам, кто станет заботиться о девочке? У вас нет жены. Нет дома.

— Я найду себе жену, сир, и у меня будет дом. Король поднял брови.

— Как я сам мог убедиться, это нелегко. Сознаюсь, и у меня есть дочери, рожденные вне брака, но я почел за благо предоставить их матерям растить и воспитывать их. Скажите, сэр Раймонд, отчего вы так хотите обременить себя малым ребенком?

На прямой вопрос Генриха Лоуик не нашел ответа. Он сжал губы и после некоторой заминки сказал:

— Потому что она моя. Я имею право.

Это прозвучало до смешного беспомощно. На деле Лоуику нужна была, разумеется, Джеанна. Но ее он мог получить только со смертью Галерана, с его смертью к нему отходил бы и Хейвуд. Но не говорить же об этом здесь!

Однако, к своему неудовольствию, Галеран заметил, что Фламбар как будто совсем не обеспокоен ходом событий.

Это его встревожило.

Король откинулся на спинку трона и обратился к советникам.

— Милорды! Желаете ли вы задать вопросы любой из сторон или вам есть что посоветовать мне?

Неужели так просто заканчивается суд?

Впрочем, радоваться было рано, ибо он услышал слова архиепископа Лондонского:

— Сир, мы должны принять во внимание права Церкви.

— Ах, да, — откликнулся король. — Хорошо, что вы напомнили мне, милорд архиепископ.

Галерану ясно было: Генрих предпочел бы, чтобы ему ни о чем не напоминали, но пренебречь мнением архиепископа не мог. Церковь имела право на вынесение решений по определенным вопросам и не позволила бы лишить себя этого права.

У Галерана чаще забилось сердце. Больше всего он боялся вмешательства Церкви как законной силы. Фламбар сам по себе был всего лишь желчным, всеми ненавидимым человеком. Но не считаться с Церковью невозможно.

— Сир, — промолвил архиепископ Лондонский, — перед нами крайне любопытный случай. Архиепископ Дургамский был вправе наложить наказание за содеянный грех, и лорд Галеран также был вправе наказать свою жену. Если они не пришли к согласию, что надобно сделать?

— Если вы этого не знаете, милорд архиепископ, — отвечал Генрих, — то я и подавно.

— Если нет другого решения, сир, — невозмутимо продолжал архиепископ, — я предлагаю, дабы все было справедливо, пусть лорд Галеран пожертвует сколько-нибудь на нужды Церкви. Думаю, это уравновесило бы ту часть ребенка, которой он лишает сэра Раймонда.