Таймлесс. Изумрудная книга - Керстин Гир

Я кивнула и задалась вопросом: а не собирается ли граф переменить своё представление о женщинах? Если он предполагает, что я всё понимаю, значит, я не могу быть такой уж дурочкой, или? Но он уже самовлюблённо продолжал:

— В конце концов, наш юный Гидеон должен убедительно объяснить Чёрному Турмалину и его Сапфиру, что их дочь умрёт, если они ему тут же не отдадут свою кровь, — он тихо засмеялся и повернулся к Гидеону. — Ты можешь спокойно немного сгустить краски, рассказав, что Ракоци любит кровь девственниц, и о трансильванском ритуале вырывать сердце у живого человека, но я уверен, что этого не понадобится. Насколько я могу оценить этих безрассудных молодых людей, они дадут тебе кровь немедленно.

Ракоци издал лающий смех, и граф присоединился к нему:

— Ведь людьми так легко манипулировать, не правда ли?

— Но вы же на самом деле не сделаете ничего Гвендолин? — сказал Гидеон, сверкнув на миг глазами. На меня он так и не смотрел.

Граф ухмыльнулся.

— Как ты можешь такое подумать, мой юный друг? Её никто и пальцем не тронет. Она лишь немного побудет моей заложницей. А именно — до того момента, как ты вернёшься из 1912 года в 2011 год с кровью, — он возвысил голос. — И эти священные залы содрогнутся, когда братство соберётся и Круг крови в хронографе будет замкнут, — он вздохнул. — Ах, как я бы хотел присутствовать в этот магический миг. Ты обязан непременно всё мне сообщить!

Да-да-да. Бла-бла-бла. Я заметила, как непроизвольно сжала зубы, мои челюсти уже болели. Граф между тем подошёл к Гидеону так близко, что кончики их носов почти соприкоснулись. Гидеон, не мигая, смотрел на него. Граф поднял указательный палец.

— Твоя задача состоит в том, чтобы незамедлительно принести мне Эликсир, который вы найдёте под Созвездием Двенадцати, — он обхватил Гидеона за плечи и посмотрел ему в глаза. — Незамедлительно.

Гидеон кивнул.

— Я только не понимаю, почему вы хотите, чтобы я принёс Эликсир в этот год, — сказал он. — Разве человечество в наше время его не заслуживает?

— Это мудрый, философский вопрос, — посмеиваясь ответил граф и отпустил его. — И я рад, что ты его задал. Но сейчас не время для таких разговоров. Все мои сложные планы я охотно разъясню тебе, когда задача будет выполнена. А пока, ты просто должен мне доверять!

Я чуть не рассмеялась вслух! Поймав взгляд Гидеона, я была уверена, что он это заметил, однако он упрямо смотрел мимо меня, на часы, чьи стрелки немилосердно двигались вперёд.

— Ещё один момент: в распоряжении Люси и Пола есть хронограф, — сказал Гидеон. — Они могут попробовать прыгнуть к вам, сегодня или раньше… и помешать всему, включая передачу Эликсира.

— Ну, такие вещи о законах континуума ты уже должен понимать. Ведь им до сих пор не удалось нарушить мои планы, иначе мы бы не сидели здесь, не правда ли? — граф улыбнулся. — А в предстоящие часы, пока Эликсир не окажется в моем распоряжении, я, разумеется, предпринял особые меры предосторожности. Ракоци и его люди убьют каждого, кто осмелится к нам приблизится.

Гидеон кивнул и положил руку на живот.

— Ну наконец-то, — сказал он, и наконец-то наши взгляды встретились. — Я скоро вернусь с Эликсиром.

— Я уверен, что ты отлично справишься с этим заданием, мой мальчик, — радостно сказал граф. — Счастливого пути. Гвендолин и я проведём время за бокалом красного вина.

Поймав пристальным взглядом глаза Гидеона, я попыталась вложить в них всю свою любовь. И тут Гидеон исчез. Я была готова расплакаться, но только ещё крепче стиснула зубы и заставила себя думать о Люси.

В салоне леди Тилни за бутербродами и чаем мы снова и снова прорабатывали наш план. Я знала, что мы можем победить графа только его же оружием, если хотим избавиться от него раз и навсегда. И всё казалось довольно простым, во всяком случае, если идея Люси была разумной. Она просто произнесла это вслух, а мы сначала отмахнулись, но потом Гидеон кивнул первым.

— Да, — сказал он. — Может быть, ты права.

Он снова метался по комнате, как тигр в клетке.

— Предположим, мы сделаем то, что хочет граф, и дадим Гидеону нашу кровь, — продолжала Люси. — Тогда он сумеет замкнуть Круг второго хронографа и передать Эликсир графу, который станет бессмертным.

— Это ведь и есть причина, почему мы долгие годы избегали его, или как? — сказал Пол.

Люси подняла руку.

— Минутку. Давай-ка подумаем ещё.

Я кивнула. Хотя я точно не знала, к чему она клонит, но где-то в подсознании у меня возник маленький вопросительный знак, который быстро распрямился в восклицательный.

— Граф будет бессмертным до момента моего рождения.

— Правильно, — сказал Гидеон. Он остановился. — А это значит, что он, бодрячком, гуляет по мировой истории. И в наше время тоже!

Пол нахмурил брови.

— Вы хотите сказать…

Люси кивнула.

— Мы хотим сказать, что граф наблюдает за всей этой драмой в прямом эфире и в цвете, — она сделала небольшую паузу. — И я догадываюсь, что он занял место в партере!

— Внутренний круг, — предположила я.

Остальные кивнули.

— Внутренний круг. Граф — один из хранителей.

Я посмотрела графу прямо в лицо. Кем он был?

Часы над камином громко тикали. До моего обратного прыжка было бесконечно далеко.

Граф жестом предложил мне сесть на одно из кресел, налил в два бокала темно-красное вино и протянул мне один. Потом сел в кресло напротив и поднял бокал.

— За наше благополучие, Гвендолин! Кстати, сегодня ровно две недели, как мы познакомились, ну, во всяком случае, если смотреть с моей точки зрения. К сожалению, моё первое впечатление о тебе было не самым лучшим. Но между тем, мы стали друзьями, не так ли?

Ну да, понятно! Я пригубила вино и сказала:

— При первой встрече вы меня чуть не задушили, — я сделала ещё глоток. — Тогда я думала, что вы можете читать мысли, — отважно бухнула я вдруг. — Но, видимо, ошиблась.

Граф самодовольно рассмеялся.

— Вообще-то я в состоянии уловить основное направление мыслей. Однако в моих способностях нет никакого волшебства. По сути, этому может научиться каждый. Я же рассказывал тебе о своих путешествиях по Азии, где я перенял знания и умения тибетских монахов.

Да, все правильно. Но я и в прошлый раз не очень прислушивалась. Мне и сейчас было трудно пробиться к его словам. Внезапно они стали звучать искажённо, иногда растянуто, а иногда так, как будто он их напевал.

— Какого черта… — пробормотала я. Перед моими глазами возникла розовая пелена, которая не расходилась, сколько бы я ни моргала.

Граф прервал свой рассказ.

— У тебя кружится голова, не так ли? А сейчас пересохло во рту, правильно?