Доза красивого яда - Келси Клейтон

— Пока, Эйч.

Бывало ли так, что вы расстраивались настолько, что не могли удержаться от слез? А потом тот факт, что вы плачете по этому поводу, бесит вас еще больше? Вот примерно в таком состоянии я и нахожусь. Я смаргиваю каждую слезинку, скатившуюся по лицу, и ругаю себя за то, что не должна плакать.

Да, это больно, но на этот раз я знаю, что это необходимо. Все, что было с ним, с самого начала было таким умопомрачительным. И правда в том, что я хочу его, но не так, как он хочет меня. Я больше не могу быть его маленьким грязным секретом. Мне нужно нечто большее.

Я заслуживаю большего.

И уж точно я заслуживаю большего, чем друг, который считает, что может вмешиваться в мои отношения после того, как я уже сказала ему, чтобы он не лез не в свое дело.

Я подъезжаю к огромному особняку Монти — действительно, нужен ли семье из трех человек такой большой дом? Я была здесь всего пару раз, и он показался мне красивым, но сейчас все, что связано с ним, выводит меня из себя.

Я звоню в дверь и слышу звук приближающихся шагов. Когда дверь открывается, по ту сторону стоит мама Монти. Сначала я думаю, помнит ли она вообще, кто я, но быстро понимаю, что зря переживала, когда она улыбается.

— Лейкин, — приветствует она меня. — Так приятно видеть тебя снова. Монти наверху, в своей комнате. Хочешь, я позову его для тебя?

— Нет, все в порядке, — говорю я ей. — Я просто поднимусь туда.

В его спальню — именно туда, где я хочу его видеть. В любом другом месте этой крепости есть люди, которые могут подслушивать. Работники, которые заботятся о его благополучии. Его родители, которые его любят. Нет, я не хочу быть рядом ни с кем из них.

Я хочу, чтобы он был один.

Войдя в его комнату, я обнаруживаю, что Монти лежит в своей кровати и крепко спит. Он выглядит мирным, правда, пока я не хватаю стакан с ледяной водой, который горничная, должно быть, поставила на тумбочку, и не выливаю все содержимое на него.

— Что за хрень? — вопит он, просыпаясь от шока.

— Да, что за хрень, — усмехаюсь я.

Монти щурится, словно пытаясь понять, не мерещится ли ему что-то. — Лейкин?

— Ты угрожал Хейсу, чтобы он бросил меня? И не вздумай врать, потому что, клянусь Богом, я надеру тебе задницу. И мне плевать, насколько ты богат.

Он садится, используя плед, чтобы вытереть лицо, а затем вздыхает. — Я пытался помочь. — Я сухо рассмеялась, и он продолжил, прежде чем я успела что-то сказать. — Я серьезно. Я видел, как сильно ты ненавидишь необходимость пробираться тайком. Я подумал, что если я окажу давление на Хейса, он сам расскажет Кэму, и секрет будет раскрыт.

— Ты его ни хрена не знаешь! — прорычала я. — Ты не можешь заставить Хейса сделать что-либо! — Я задыхаюсь, вскидывая руки вверх. — Все что угодно, кроме как бросить меня, очевидно.

Монти хмурится, выглядя искренне огорченным, но я не испытываю к нему сочувствия.

— Мне очень жаль, — говорит он. — Я просто пытался помочь. Такие отношения, когда ты была его грязным секретом, не пошли тебе на пользу.

Я запустила пальцы в волосы и потянула, пытаясь сбросить гнев, прежде чем убить богатого парня. — Это не тебе решать! Боже, как мне надоело, что люди решают, что для меня хорошо!

Сначала это был Кэм с его постоянным властным отношением, говорящий каждому парню, который смотрит на меня не так, как надо, что он недостаточно хорош. Потом был Хейс, который говорил, что я заслуживаю лучшего, чем он. А теперь Монти, которого я знаю всего пять долбаных минут?

Да, нет. К черту все это.

Он окликает меня по имени, когда я выхожу за дверь, но это еще одна ошибка, потому что с меня хватит.

— Нет! Ты сделал достаточно, — усмехаюсь я. — Оставь меня, блядь, в покое. Я больше не хочу тебя видеть.

30

Я шагаю взад-вперед по комнате Мали, мой голос постепенно становится все громче, пока она не останавливает меня, и цикл начинается заново.

— Я просто не могу поверить в его наглость! То, что он сказал после концерта, — это одно, но, чтобы так угрожать Хейсу? Что, черт возьми, с ним не так?

Мали вздыхает. — Я прекрасно понимаю, к чему ты клонишь, и я на твоей стороне. Он не имел права вмешиваться в… что бы там у вас ни было с Хейсом.

Я прищуриваюсь, глядя на нее. — Я чувствую, что скоро будет «но».

— Но, — медленно произносит она, — просто чтобы поиграть в адвоката дьявола, не думаешь ли ты, что, возможно, это действительно было сделано из лучших побуждений?

Хa! — Как можно угрожать кому-то, чтобы он меня бросил, из лучших побуждений?

Она пожимает плечами, делая вид, что сомневается. — Возможно, он действительно думал, что это будет тем самым пинком под зад, который нужен Хейсу, чтобы рассказать Кэму о вас двоих.

Глядя на нее, я сохраняю самое серьезное лицо, на которое только способна. — Мали, слон может дать этому парню под зад, и он все равно не расскажет о нас моему брату.

Мысленный образ заставляет ее смеяться. — Ты это знаешь, и я это знаю, но Монти не знает. Он не знает ни Хейса, ни того, какой он на самом деле.

— И это еще одна причина, по которой ему не следовало вмешиваться.

Я бросаюсь на ее кровать, чувствуя себя измученной от недостатка сна и бурного спектра сегодняшних эмоций. Я не знала, что кто-то может за какой-то час из грустного превратиться в счастливого, расстроенного и совершенно взбешенного, но, я думаю, каждый день узнаешь что-то новое.

— Так что это значит? — осторожно спрашивает Мали. — Ты собираешься вернуться к Хейсу?

Этот вопрос не давал мне покоя с той самой секунды, когда Монти признался, что угрожал ему. Да, я знала, что Хейс не лгал, когда рассказывал мне об этом. Но мне нужно было услышать это из первых уст. И все же ответ на вопрос все тот же.

— Нет, — говорю я ей. — Мы хотим разных вещей, и я не могу продолжать быть его йо-йо.

— О Боже мой! — выдыхает она. — Я люблю йо-йо. Я