Вдова на выданье - Ольга Шах

Как это ни странно, но новость о замужестве любовницы моего мужа не принесла мне ожидаемого благополучия.

Через несколько дней снежный покров плотно покрыл землю.

- Теперь уже до весны не растает – удовлетворённо сказал мальчишка садовник.

И я согласно кивнула. Да. Дерек прав. Теперь не растает. А перевалы давно непроходимы.

Джейс

-Перевалы давно непроходимы! – с сомнением смотря на меня, протянул проводник – Теперь если только до весны ждать! Можно, конечно, окольными путями добираться, через море Севера, только сейчас сезон штормов, всё равно никого не найдёте! Так что оставайтесь здесь, в Нидерии!

Проводник смотрел на меня, словно на местного дурачка. Мол, зачем куда-то ехать, если и тут хорошо? Пиво есть, да и публичные дома пока работают круглогодично, так зачем куда-то ехать?

Я невесело усмехнулся, смотря как соотечественники охранников моей жены на спор пытаются выпить ведёрный жбан тёмного пива. Сам же я сидел в углу таверны и потягивал вино. Будь она проклята, эта служба. Что-то здесь не так. Даже не представляю, для чего я понадобился Короне в этой дыре. Какие тут военные тайны? Да если поставить пару ящиков любому солдату в любой таверне, тот с удовольствием расскажет всё, что знает и помнит. А что не помнит, то легко придумает. И проверить это будет невозможно. Потому что в следующий раз он придумает что-то новое. Одним словом, совсем недавно наш посол передал мне письмо, в котором было указано, что Корона благодарит меня на службу и просит весной вернуться в столицу.

И вот теперь я бессмысленно торчу здесь, в то время, как должен был быть рядом с Катериной. Ведь мы даже не попрощались с ней тогда. Быть может, дядя Мейсон поступил и правильно, организовав мне эту командировку и дав возможность Катерине немного остыть, но… эта глупая командировка в очередной раз затянулась, и я должен буду торчать тут до весны, пока перевалы не растают, и не пойдут караваны. Неожиданно, кто-то сел за мой столик. Я передвинул свечу поближе, и услышал знакомый голос:

- Слышал я, какой-то чудной парень из Аурелии мечтает попасть к себе на родину через перевалы, заметённые снегом. Я сразу решил, что у него мозги отшибленные напрочь!

Невольно, я расплылся в улыбке.

- Так и есть, Агнарр, так и есть!

Если честно, я был очень рад снова увидеть этого человека, которому всегда удавалось держать в узде своих ребят. Я знаю, что для моей жены он в своё время сделал очень много. Одним словом, я предложил ему присоединиться ко мне за столом. Тот плюхнулся, знаком попросил принести ему всё того же пива, и степенно начал:

- Перевалы в снегу, это правда, и караваны там не пройдут, но вот пара смельчаков может пройти небольшими тропками, если у них есть такое желание…

Я встрепенулся.

- Желание есть, я действительно очень хочу попасть домой! Дело в том… я вообще не должен был уезжать от жены…

Агнарр философски пожал на это плечами. И уже на следующий день я продал своего коня, поскольку он не сможет пройти по узким, едва заметным тропкам и тянуть на себе поклажу. Вместо этого купили двух невысоких коренастых лошадёнок непонятной масти. Они молчаливо стояли, равнодушно наблюдая за тем, как мы нагружаем на них какие-то палатки и снедь, котелки и прочее.

- Хворост насобираем ближе к горам – сообщил Агнарр, нацепивший на себя любимую короткую куртку из выделанной кожи.

Впрочем, он посоветовал и мне оставить свой меховой плащ и сообразить такую же обновку. Такую куртку, мол, с овчиной, сложнее будет продувать ветрам. Я молча кивнул. Если это позволит мне быть ближе к дому…

И вот мы уже бредём через перевалы. Со стороны Нидерии они достаточно пологие, тропы, по которым ходят караваны, сначала медленно поднимаются наверх, а затем круто спускаются по серпантину. Поэтому наверх мы поднимались уверенно и тянули за собой лошадей. Здесь ещё попадались деревья с широкими листьями, сейчас опавшими. Но и под такими укрытиями снега было меньше, так что мы со сравнительным комфортом устраивались на ночёвку.

- Хвороста собери побольше! – первым делом отдал мне команду Агнар, только я успел привязать лошадь к кустарнику – Огонь будем поддерживать всю ночь. Зимой часто нападают снежные барсы, тем более, что пищи сейчас гораздо меньше, чем летом. А два путника для них – лёгкая добыча!

Перспектива быть съеденным меня решительно не устраивала, так что я покорно отправился на сбор хвороста. Мы развели большой костёр и периодически подбрасывали туда хворост. Так прошла моя первая ночь в горах среди череды таких же… больше ничего примечательного за всё путешествие не было. Разве что лошадь Агнарра едва не упала в пропасть, наступив на вполне безобидный камешек. Или поднялась метель, и нам пришлось обвязываться верёвками, дабы не потеряться в снежной буре, а потом и ночевать в каком-то выступе в горе. А вот ещё моя лошадь натёрла себе спину, и мы переложили всю поклажу в свои заплечные мешки, разделив её поровну…

Когда серпантин закончился, и мы вышли на равнину, я радовался, как ребёнок.

- Мы всё-таки сделали это! А тот проводник, которого я пытался нанять, утверждал, будто перевалы зимой непроходимы!

- И он был прав! – спокойно пожав плечами, уточнил Агнарр – Вообще, я не рассчитывал на то, что мы сможем их перейти.

Зима вошла в свои права. Я полюбила сидеть вечерами в малой гостиной, выслушивая рассказы бабы Фили о своей молодости. По её словам, в молодости она была резкой на язык и очень шебутной девушкой. Иными словами, можно было без преувеличения говорить ей: «С годами вы совершенно не изменились». После сеанса воспоминаний были прожекты. Согласно последним, она была намерена остаться в Телфорде навсегда, потому как правнука надо вырастить и человеком сделать. А мне это, увы, не под силу. Хорошо всё-таки, что у меня мозгов хватило подружиться с такой милой женщиной, как баба Филя. Уж она научит меня уму-разуму. Раз больше некому. Правда, в этом месте своих воспоминаний бабка всегда спохватывалась, что пока она здесь, то Йохану учить жизни совершенно некому. Она огорчалась ненадолго, обещала послать новое развёрнутое письмо бедной женщине и всё равно остаться у меня.

А сейчас я, тепло одетая, снова стояла на террасе и смотрела, как снежинки медленно падают на деревья сада.

Дагфинн, в каком-то тулупе, вальяжно шёл от ворот. Они были неизменно закрытыми,