Бунтари не попадают в рай - Татьяна Никандрова

Понятно, что на данный момент это просто слова, но, зная Глеба, я ни капельки не сомневаюсь, что он соберет нужную сумму и отдаст долг. А, зная Егора, могу с уверенность сказать, что он этих денег не примет. Ну, или, по крайне мере, сделает все, чтобы не принять. Хотя в конечном итоге Бестужев все-таки изловчится и впихнет их ему в качестве подарка на какой-нибудь праздник. Не мытьем, так катаньем, как говорится.

Я смотрю на этих двух совершенно непохожих мальчишек и ловлю себя на том, что сердце щемит от теплоты и доброй печали. Они пришли в наш колледж – и мой мир перевернулся с ног на голову. Да и не только мой вообще-то. Стелла, если присмотреться, тоже изменилась. Образцом человеколюбия ее, конечно, не назовешь, но хоть ядом на каждом углу не брызжет. И на том спасибо.

А сейчас нам всем настало время прощаться. С Егором я, возможно, еще увижусь в Москве, а вот наши с Глебом пути неминуемо расходятся. Он сказал, что они с Кац планируют уехать в Екатеринбург, потому что у него там какие-то родственники со стороны матери. Якобы они помогут на первых порах и вроде как даже пристроят его на работу, которую можно будет совмещать с учебой.

Испускаю грустный вздох и поворачиваю голову к окну. Теперь мне уже кажется, что время бежит слишком быстро. Хочется остановить его, обеими руками ухватиться за ускользающее мгновенье юности, которая ничего не обещает, но прощает очень и очень многое.

Хочется навечно сохранить в груди трепет.

Хочется влюбиться и быть счастливой.

Хочется жить мечтой и верить, что она непременно сбудется.

Глава 82

Глеб

– Пошли потанцуем? – протягиваю Асе раскрытую ладонь.

Выпускной неумолимо движется к финалу и, возможно, это последний медляк за вечер.

Взгляд девчонки опасливо дергается к сидящей неподалеку Стелле, и я иронично усмехаюсь:

– Да не ссы, домовенок, не съест она тебя.

– А тебя? – с сомнением тянет Ася, но все же вкладывает свою руку в мою.

– А я вроде укротителя диких зверей, – отшучиваюсь. – Мне все нипочем.

Мы с Асей становимся в центре зала друг напротив друга, и она нерешительно опускает ладони мне на плечи. Обхватываю ее талию и ловлю слегка растерянный взгляд:

– Ну как ты? Все в порядке?

– Да, все отлично, – сначала несмело, а потом чуть шире улыбается она. – Спасибо, что пригласил на танец.

– Ну, не все ж Янковскому с тобой вальсировать, – хмыкаю. – Небольшая конкуренция никогда не помешает.

– О чем ты? – Ася удивленно приподнимает брови. – Мы с Егором просто друзья.

– Дружба, кому это нужно? – прикалываюсь я, цитируя строчку из известной песни Дорна.

Ася недовольно хмурится, а я продолжаю:

– Да ладно, домовенок, я ж шучу, – с трудом сдерживаю порыв снова потрепать ее по волосам. – Дружите на здоровье. Хорошее дело. Тем более, я так понял, он тебе в Москве на первых порах подсобить готов.

– Егор замечательный.

– Да он долбанный святой! – восклицаю со смехом.

– Только мне бы для начала в институт поступить, – вздыхает она. – Еще несколько недель информацию о зачислении ждать.

– Ты одна из лучших по результатам экзаменов! По-любому поступишь.

Я говорю это не просто для того, чтобы подбодрить Асю. Я правда так считаю. Она, конечно, всегда хорошо училась, но экзамены сдала прямо-таки блестяще. Даже преподы в шоке были, мол, как это скромняжка Романова так выстрелила. На парах сидела тише воды, ниже травы, особо не отсвечивала. А тут взяла и всех уделала. Молодчинка, короче.

Звучные переливы музыки затекают в уши, и я придаю нашему с Асей танцу больше задорной амплитуды. Девчонка подхватывает мое движение и тоже начинает чуть сильнее раскачиваться из стороны в сторону. Наверное, мы выглядим, как два дебила, но нам, если честно, плевать на мнение окружающих. Мы оба знаем, что близится минута прощанья, и хотим как следует повеселиться.

Беру Асю за руку и несколько раз прокручиваю девчонку вокруг оси. Золотистый подол ее платья игриво развевается, а она сама заливается громким, похожим на перезвон колокольчиков смехом. Мы кривляемся и дурачимся, хватая за хвост уходящее беззаботное детство.

Да, мы уже давно не дети, но еще и не взрослые. В наших венах по-прежнему бурлит безрассудство и шальной азарт. А в груди дымится желание сделать все наперекор. Говорят, что после восемнадцати бунтовать нельзя, но я думаю, если очень хочется, то можно. Возраст – это всего лишь цифра, верно? Главное – состояние души.

Песня подходит к концу, и наши с Асей взгляды прилипают друг к другу. Растягиваю губы в улыбке, а девчонка понижает голос и вкрадчиво произносит:

– Я тебя никогда не забуду, Глеб.

– И я тебя, – признаюсь честно.

– Как думаешь, еще увидимся? – в ее голосе звучит надежда.

– Чем черт не шутит, – пожимаю плечами. – Шанс есть всегда.

– Только не через двадцать лет, – Ася хмурит лоб.

– Почему нет?

– Тогда я буду старая!

– Так и я уже не буду тем Глебом, что стреляет сиги у прохожих, – выдаю с хохотом. – Мы все изменимся. Это нормально.

– А вдруг мы изменимся так, что не узнаем друг друга? Да что там друг друга… Вдруг самих себя перестанем узнавать? Работа, семьи, обязательства… Мы будем уже не мы.

– Давай поклянемся на мизинчиках, что этого не случится, – говорю на полном серьезе. – Ты ведь знаешь, что клятвы на мизинчиках нарушать нельзя? Они самые крепкие.

– Знаю, – торжественным тоном отвечает Ася, протягивая мне свой оттопыренный пальчик.

Цепляю ее мизинец своим и, прокашлявшись, выдаю:

– Возможно, хоть и маловероятно, жизнь сложится так, что через двадцать лет я брошу курить и начну бегать по утрам. Может, даже перестану устраивать пьяные дебоши и перейду с пива на какое-нибудь тухлое сухое винцо. Возможно, у меня будет солидная работа и по будням я буду гонять в пижонском галстуке. Но, несмотря на это, в момент нашей встречи я обязательно закружу тебя в воздухе у всех на глазах, а потом буду с удовольствием сидеть и слушать твой треп про поэзию и Бога.

– И сам выучишь пару стихотворений!

– Блин, нет! – со смехом мотаю головой. – Тогда я точно перестану быть самим собой.

– Ладно, но тогда с тебя игра в Города, – не унимается Ася.

– Пф… Это всегда пожалуйста!

– Хорошо.