Король уныния - Ана Хуанг

Я уклонился от его дикого замаха и, воспользовавшись случаем, нанес мощный удар ему в центр живота.

От удара он сложился вдвое и схватился за живот, задыхаясь. Я не дал ему шанса прийти в себя, прежде чем поднял его за воротник и ударил о ближайший шкафчик.

— Это было твое первое и последнее предупреждение, — сказал я, произнося слова достаточно тихо, чтобы они достигли только его ушей. — Еще раз прикоснешься, заговоришь или даже подумаешь о Слоан, и я сделаю так, что то, что Ричард МакЭнтайр сделал с тем мальчиком с мячом и теннисной ракеткой, покажется прогулкой по гребаному парку. Это касается и любого косвенного контакта. Если ты хоть как-то осложнишь ей жизнь, тебя внесут в черный список нью-йоркского общества так быстро, что у тебя голова закружится.

— У тебя нет власти, — усмехнулся Бентли, но в его мутных глазах мелькнул отблеск страха. Для такого, как он, попасть в черный список было еще хуже, чем быть избитым.

— Думаешь? — мягко сказал я. — Рискни.

Я не часто злоупотреблял богатством и фамилией своей семьи, но я все равно был Кастильо. Даже с моим наследством и репутацией бездельника я мог раздавить Бентли Харриса II, как чертову букашку.

Он знал это не хуже меня, поэтому и промолчал, когда я повалил его на пол, как мешок с картошкой.

— Передай это сообщение своей жене, — сказал я, мое лицо ожесточилось. — То же самое касается и ее.

Я не стал трогать Джорджию. Отношения Слоан с сестрой были ее прерогативой, но это не означало, что я должен был стоять и смотреть, как Джорджия пытается уничтожить женщину, которую я люблю.

Люблю.

Это было странное понятие, с которым я не сталкивался в прошлом. Но теперь, когда я определил его, я не мог поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы осознать его.

Мой разум сознательно и бессознательно фиксировал каждую деталь, связанную со Слоан, словно я утону, если не буду вдыхать ее в достаточном количестве. Комфорт, который я испытывал, делясь с ней своими секретами, и учащенный пульс, когда она оказывалась рядом. Тепло, ревность, яростная, всепоглощающая защита.

Я любил ее целиком и полностью, и будь я проклят, если позволю кому-то причинить ей боль.

Бентли, должно быть, услышал злобную решимость в моем голосе, потому что он не пытался сохранить лицо перед своими дружбанами. Крики остальных стихли до разочарованного ворчания по поводу того, как быстро закончилась драка, но я не ожидал, что она затянется.

В конце концов, такие люди, как Бентли Харрис, были трусами. Трусы никогда не задерживались надолго перед лицом тех, кто готов был проверить их блеф, и я знал, с полной уверенностью, что они с Джорджией больше никогда не побеспокоят Слоан.

Я перешагнул через раскинутые ноги Бентли и вышел, оставив его истекать кровью и униженно лежать на полу.

Я не потрудился поприветствовать других членов клуба и не воспользовался пустыми кортами по пути к выходу.

Мое дело здесь было закончено.

ГЛАВА 36

Мне стоит стыдиться своих переживаний о золотой рыбке, но удивительным образом это сработало. С Ксавьером, по крайней мере. Я подозревала, что чувствовала бы себя по-другому, если бы открыла дверь и увидела кого-то другого.

Но я не ушла в себя, а он был здесь и остался. На всю ночь.

Для меня это уже было большой проблемой, потому что я не впускала случайных мужчин в свое личное пространство. Но он не был случайным мужчиной, он был собой, и дом становился намного живее, когда в нем оставался Ксавьер, поэтому я отбросила осторожность и пригласила его на выходные.

Именно так. Я, Слоан Кенсингтон, добровольно пригласила кого-то провести со мной одну, две, три ночи, и не испугалась этого.

Кто я вообще такая?

Продолжая тему сентиментальных инопланетян, похитивших мое тело, в пятницу вечером я также попыталась изобразить Марту Стюарт. Результаты были… неоднозначными.

— Ты уже когда-то пекла? — Ксавьер прислонился к дверному косяку и вскинул бровь, глядя на мою попытку замесить тесто для шоколадного печенья, пока в духовке пеклись кексы. Его одновременно веселила и беспокоила эта ситуация.

До сегодняшнего вечера я почти не пользовалась бытовой техникой. Обычно я ела вне дома или заказывала еду на дом, а кухня была лишь для виду и редкой чашки кофе.

— Нет, но я быстро учусь. — Я нахмурилась, глядя на распечатанный рецепт.

Взбить масло с сахаром. Что, черт возьми, это значит? Я должна была перемешать ингредиенты, чтобы они стали однородными? Если да, то почему автор не сказал «перемешать» вместо расплывчатого «взбить»?

— Правда? — с сомнением произнес Ксавьер, что мне не понравилось.

— Да. — К черту. Я буду размешивать. Хорошо перемешать не помешает.

— Не то чтобы я тебе не верил, дорогая, но твои кексы горят.

Последнюю часть его фразы заглушил писк дымовой сигнализации, и мои ноздри заполнил едкий запах.

— Черт! — я увидела, как из духовки валит дым. Я открыла дверцу и, когда облако бледно-серого дыма окутало меня, закашлялась.

Одна обожженная рука, одно открытое окно и несколько взмахов журналом, и сигнализация отключилась, погрузив нас в тишину.

Мы уставились на стол с подносом и почерневшими кексами на нём.

Ксавьер бросил в мусорную корзину журнал, который он использовал для размахивания дыма.

— Crumble & Blake доставляют кексы, — осторожно сказал он. — Возможно, нам стоит сделать заказ.

Мои плечи опустились.

— Наверное, стоит.

Полчаса спустя мы устроились на моем диване с фильмом с Нейтом Рейнольдсом и коробкой кексов из Crumble & Blake. Я оставила свое тесто для печенья на кухне, что было к лучшему, хотя я и не была этому рада.

— Я хотела попробовать что-то новое, — ворчала я. — Выпечка — важный жизненный навык.

Мне было слишком стыдно признаться, что я пыталась произвести на него впечатление. Считать, что женщина должна