Драконова Академия. Книга 4 - Марина Эльденберт

Адептов, конечно, повеселю. Ну или магистров. А вот мне точно будет невесело!

Чтоб тебя, чтоб тебя, чтоб тебя! Ну что за… зачем я вообще подумала, что день пройдет скучно?!

В кои-то веки даже Ленор на помощь не приходит, она там наверняка в шоке, красная, как вареный рак. Если можно покраснеть ментально, конечно.

Орать на всю душевую: «HELP»! — как-то не хочется, но что делать, если прикрыться нечем? Вот вообще!

Мочалочкой разве что.

А-А-А-А-А-А!

Пока у меня в голове бегает Лена-в-панике, на ходу пытающаяся просчитать, куда можно попытаться открыть портал, как высчитать координаты, чтобы выдернуть из этого «откуда-то» хоть что-то, в душевой скрипит дверь и раздается голос Драгона:

— Ты скоро?

От его голоса все внутри екнуло, и я со скоростью пули запрыгнула обратно за перегородку с бешено колотящимся сердцем. Вот только Драгона мне тут для полного счастья не хватало, ну правда! Что за дурацкая привычка меня караулить? Как будто я сама не дойду до места встречи!

— Ларо? — Судя по голосу, Люциан приближался, и я выкрикнула первое, что пришло в голову:

— Ты в курсе, что тебе нельзя в женскую душевую?

— Когда никого нет, то можно. Ты здесь одна осталась. Все уже ушли.

Ага. Ушли. А перед этим вещи мои «ушли». И полотенца. И вот стою я теперь голая и мокрая, и даже прикрыться нечем. От осознания этого я истерично икнула.

— Люциан, можешь, пожалуйста, оставить меня в покое?

— Не могу, пожалуйста, нет.

Он остановился совсем рядом, и, скосив глаза на пол, я увидела его тень. Солнечный свет втекал в небольшие окошечки душевой, и мне вдруг подумалось, что можно было бы в такое окошечко вылезти. Или застрять в нем. Ага. Голой сракой к Люциану.

От такой картины я поперхнулась и закашлялась, обхватив себя руками и дрожа то ли от холода, то ли от самой ситуации.

— Где твои вещи? — раздалось из-за перегородки. Из его голоса исчезла привычная вальяжная игривость, которая была только что еще. В его предыдущих словах.

— Сперли.

— Что сделали?

— Спрятали, выкинули, не знаю. Полотенца тоже все забрали. И сумку, — на последнем я шмыгнула носом. Точно от холода, больше не от чего.

Сверху что-то бряцнуло, а когда по плечу мазнуло чем-то шершавым, я чуть не подскочила, как напуганная кошка. Только задрав голову увидела, что Люциан перекинул через перегородку пиджак от своей формы.

— Заворачивайся. Потом будем разбираться.

Дважды мне предлагать было не надо, я сдернула пиджак, закуталась в него и, благодаря нашей разнице в росте и ширине его плеч, в нем практически утонула. Плотнее запахнув полы, я опустила взгляд: пиджак доходил до середины бедра и вполне подошел бы как наряд на какую-нибудь тематическую вечеринку в клубе для взрослых. Но, если уж говорить откровенно, выбирать мне просто не приходилось, поэтому я еще раз проверила, что нигде ничего не просматривается, и шагнула вперед. Поклясться могла, что именно здесь под ногами было сухо, но угодила в лужу. Пятка поехала, за ней поехала я, Люциан оказался впереди и успел меня поймать.

Правда, при этом я клюнула носом его прямо в грудь, в вырез расстегнутой рубашки, и едва успела поднять голову, когда услышала:

— Что. Здесь. Происходит?!

В дверях душевой оказались ректор Эстре, магистр… тьфу, Женевьев, хотя она конечно магистр, толпа девушек, среди которых я увидела злорадно ухмыляющуюся Клаву и ту рыженькую первокурсницу с вытаращенными глазами.

Во взгляде Эстре собирались молнии, что по этому поводу думает Женевьев, было непонятно, потому что ее лицо было совершенно непроницаемым и, пока я собиралась с мыслями, за меня ответил Люциан:

— У нас с адепткой Ларо назначены занятия по драконьему языку. Я ждал ее снаружи, но она долго не выходила, и, когда я зашел, выяснилось, что вещи адептки Ларо пропали. Все полотенца тоже. Я одолжил ей свой пиджак, чтобы провести порталом до ее комнаты, и…

— И вернули ей ее вещи и полотенца на место загадочным образом, да? — это уже произнесла Женевьев.

Что?

ЧТО?!

Мы с Люцианом синхронно обернулись к скамейке и полкам и охренели. Потому что вещи были на месте, и моя форма, и сумка. Полотенца тоже лежали аккуратными стопочками, и даже то, что я взяла, висело себе на вешалке как ни в чем не бывало.

— Заклинание невидимости, — процедил Люциан. — Твоего ж Лозантира!

— Адепт Драгон! — прогрохотала Эстре. — Потрудитесь выражаться цензурно в моем учебном заведении. Я ценю вашу головокружительную изобретательность, но вы и адептка Ларо немедленно пройдете ко мне в кабинет. Вы — прямо сейчас. Адептка Ларо после того, как оденется и приведет себя в достойный вид.

— Да что за драхство?! — взорвался Люциан. — Я бы выкинул эти полотенца к драконьей бабушке, и вещи бы спрятал, если бы хотел отмазаться таким образом. Вы что, считаете меня идиотом?

— Нет, я считаю вас ошалевшим от вседозволенности адептом, — холодно припечатала ректор, — который считает, что ему все сойдет с рук только благодаря фамилии. Два взыскания у вас уже есть, за выражения и за то, что я обнаружила вас в женской душевой. Дальнейшее — каким окажется ваше будущее в Академии, и есть ли оно у вас, мы решим у меня в кабинете. Если хотите снизить шансы на продолжение обучения, продолжайте пререкаться. Если нет — жду вас у себя.

Она развернулась и вышла, уводя за собой Женевьев и толпу желающих узнать чем дело кончилось одним емким:

— Все идут по своим делам.

Так емко и оптом всех послать — это круто. Я ее даже зауважала.

— Твоего ж Лозантира! — процедил Люциан. — Невидимость. Какая тварь…

— Лузанская, — вздохнула я, чувствуя себя на удивление спокойно.

Мне, наверное, полагалось бегать по душевой в истерике, но сейчас я чувствовала себя гораздо спокойнее, чем когда обнаружила, что вещей нет.

— Лузанская?

— Ну или кто-то из ее компании. Без разницы.

— Я должен был догадаться про это драхово заклинание!

— Как? У тебя есть хрустальный шар? — поинтересовалась я. — Я вот тоже не догадалась. Даже не подумала в эту сторону.

— Ты — другое дело. — Люциан накинул Cubrire Silencial. — Ты из другого мира. У тебя немагическое мышление.

— Ого, как завернул, — хмыкнула