Ненавижу тебя, сосед - Лина Манило

—Не надо, Лавр, он же этого добивается. Он же провоцирует. Демид, твою дивизию, уймись! Приди в норму!

—Ты ж мой голос совести,— выдыхаю и отхожу подальше к окну, дышу хрипло, и мозги постепенно на место становятся.

В дверь звонят, я пользуюсь поводом и выхожу на улицу. Кожа горит, не чувствую холода, когда иду по двору к воротам.

—Кто вы?— спрашиваю у невысокой женщины в яркой дутой куртке. Она интересуется, не Никита ли я, а если не он, то просит позвать.

Она достаёт из сумки какую-то бумажку, машет ею в воздухе, и буквы мелькают, сливаясь со штампом. Хм, на повестку похоже…

Я оборачиваюсь, машу рукой торчащему в окне Обухову и прошу позвать Никиту. Мне делать здесь нечего, пусть сам разбирается, но что-то во дворе меня удерживает. Я отхожу к беседке, слежу за входом, а Никита как-то весь оседает, когда ему предлагают расписаться. Да что ж там случилось?

—Это мой сюрприз,— Обухов выходит следом, присаживается на лавочку внутри беседки.— Повестка в суд.

—Чего?

—Ну как же? Он же девушку забеременел, а ответственность нести не хочет. У Рузанны уже срок хороший, она в суд подала на установление отцовства, так что будет наш герой-отец платить алименты по всей строгости закона.

—Как у тебя это вышло?— я искренне не понимаю, а Обухов лишь улыбается загадочно.

—Просто у меня фантастический дар убеждения, а я ещё умею оказываться в нужное время в нужном месте и заводить правильные разговоры. Но это случайно вышло. В смысле, что меня сразу взбесило малодушие Никиты, я ещё тогда подсуетился, но вот, повестка пришла как раз сейчас. Вовремя.

—Ну ты и жук.

—Зато панцирь крепкий,— смеётся, а я смотрю на Никиту. Он стоит спиной к беседке, плечи опущены, а женщина в ярком пуховике давно ушла, выполнив работу.

Он лишь оборачивается на нас, мнёт в кулаке повестку и сплёвывает себе под ноги.

Дальше события развиваются стремительно: приезжает полиция, опрашивает всех пострадавших, выясняет детали. Никита отпирается, и съёмка на телефон Ильи — не доказательство, но весомый повод трясти именно Ника. А после оказывается, что не он один умеет камеры ставить.

—Я поставил, когда мама Альцгеймером заболела,— говорит Гена, хозяин соседнего дома.— Она могла в любой момент уйти и потеряться. Вот и понатыкал на заборе, чтобы иметь возможность хотя бы узнать, в какую сторону она пошла. Так и остались.

Яся качает головой, а Даша, прищурившись, спрашивает:

—Они точно только по периметру двора?

—Да,— смеётся Гена.— Не волнуйтесь, это просто безопасность. Но, как оказалось, камеры нужно не только ставить, но ещё и смотреть в них, но мамы уже нет. Но если бы спохватился раньше, ничего бы не произошло. Простите, девочки, всё-таки я во многом виноват: камеры не проверял, лаз не заделал. Так что за следующий месяц — нет, два!— я с вас оплату не возьму.

Ивашкина радостно хлопает в ладоши, ойкает и краснеет.

—Спасибо вам, Геннадий, это очень щедро,— Яся улыбается и робко жмётся к моему боку. Энергетика шумного Гены её подавляет.— Нам очень нравится ваш дом, он уютный.

—В нём когда-то жило очень много любви, вот и аура осталась хорошая,— Гена улыбается чуточку грустно и, хлопнув себя по коленям, поднимается с дивана и идёт к выходу, но вдруг оборачивается. Став совершенно серьёзным, говорит: — Я слишком люблю этот дом, и никакому сопляку не позволю без моего ведома в нём шуршать.

Это звучит как угроза, и я Никите не завидую. Гена — мужик отличный, но тормоза у него периодически ломаются.

—Правда, на камерах видно, как Никита через лаз вошёл, а потом в окно влез?— беспокоится Яся, а я целую её в макушку и это громче любых слов.

Обухов сидит, закинув ноги на подлокотник, болтает ступнями в жёлто-чёрных носках.

—Вот так, да. Нет, я гений всё-таки,— бормочет себе под нос, а заинтересованная Дашка подходит ближе и осторожно в экран телефона заглядывает.— Рыжая, хочешь научу видосы монтировать? Не, ну чего ты морщишься, я умею.

—Ты что делаешь, Обухов?— Даша упирает руки в бока, но глаза её смеются.

—Да так. Это называется «тем же по тому же». В конце концов, репутацию Демида надо отмывать. Оп-ля, готово! Смотрите признательное видео Никиты во всех смартфонах универа!— Илья кровожадно улыбается, а меня ржать тянет.— Может, псевдоним взять? «Карающий меч!» или «Правдоруб»? А может, «Вершитель справедливости»? А пофиг, моё имя слишком красивое, чтобы его за псевдами прятать.

—У меня от тебя сейчас голова взорвётся. Ты так много болтаешь,— сокрушается Даша, а Обухов вдруг поднимается, кинув телефон на кресло.

Дашка ойкнуть не успевает, я — даже моргнуть, а Илья обхатывает её плечи руками, притягивает к себе и впивается в губы жадным поцелуем.

Смотреть на это — почти неприлично. Даже мне хочется отвернуться, ибо ощущение, что подглядываю, столько в поцелуе страсти и неприкрытого эротизма.

—Вот, Дарья, единственный способ заткнуть мне рот. Пользуйся почаще и не благодари.

Все звуки мигом стихают, мы ошарашенно следим за картиной, и только Ивашкина едва слышно говорит: «Она его сейчас убьёт». Но Даша удивляет: она наклоняет голову вбок, пару секунд смотрит на Илью, сбитого с толку отсутствием реакции, и внезапно целует его в ответ! Во дела.

—Ну наконец-то,— радостно выдыхает Яся и тычется носом мне в плечо, смеётся заливисто.

И правда, наконец-то.