Наш секрет - Ребекка Дан

Джастин

Суббота, 2 декабря 2017 года

Двадцать два года назад во время метели одна девушка постучала в мою дверь и попросила ее впустить. А теперь я вернулся в Северный Норфолк, чтобы сделать то же самое.

И снова, как много лет назад, шел снег.

Я слышал о классной небольшой итальянской траттории, которая открылась на побережье и получила восторженные отзывы. Все сходились во мнении, что шеф-повар в этом заведении отличный. Я очень хотел посетить эту тратторию и проверить это лично.

«Маленькая траттория» прилегала вплотную к французскому кафе «Графин». Судя по картинкам из интернета, в траттории была уютная, приятная обстановка. Маленькие столики стояли близко друг от друга, а полумрак добавлял месту загадочности. Траттория считалась особенным заведением, и столик в ней нужно было заказывать заранее. В такой вечер, как сегодня, в ней, вероятно, яблоку будет негде упасть.

Но когда я подошел ко входу и с замиранием сердца остановился, оказалось, что в траттории царит странная тишина. Везде горел свет, но… Я заглянул в зал через стекло.

И в этот момент кто-то резко открыл дверь. Я споткнулся и ввалился внутрь, схватившись за ручку двери, чтобы не упасть и не разбить голову. Дверь протащила меня до самой стены. Со стороны я, наверное, был похож на человека, который учится кататься на водных лыжах.

– О боже! Простите! Вы в порядке?

Передо мной стоял молоденький официант. У него было прыщавое лицо и высокий голос.

– Да, – ответил я, выпрямившись и откашлявшись, словно я всегда так захожу в помещение, потому что прохожу пробы на участие в боевике. – Я в порядке.

– Простите, что так получилось, – снова извинился официант, с невозмутимым видом протягивая мне меню, словно это не он только что чуть не убил меня. – У нас сегодня только пять столиков заказаны.

Я отряхнул воротник шерстяного пальто, рассыпав по полу немного снега.

– Снегопад, – заметил я, вытирая ноги о половичок.

– Ага, – согласился официант. – Садитесь, где хотите. У нас очень тихо.

Он оказался прав. В зале даже не играла сентиментальная псевдоитальянская музыка, которая хоть как-то могла нарушить тишину. Лично мне это казалось плюсом, потому что в настоящих тратториях шум обычно создавали клиенты. Сегодняшний вечер, однако, очевидно, был исключением. Единственным звуком, проникавшим в зал, было капанье тающего снега где-то снаружи.

Несмотря на странную тишину, само заведение производило прекрасное впечатление. Это был переделанный одноэтажный сарай, в котором сохранились все его особенности, включая толстые потолочные балки. На столах были постелены скатерти в красно-белую клетку, стекло поблескивало в свете зажженных свечей, и я с радостью увидел за стойкой бара стену, уставленную винными бутылками. Я улыбнулся, подняв воображаемый тост в честь Бретта, и посмотрел на официанта.

– Вообще-то, – начал я, испытывая легкое волнение, – я надеялся повидать Дарси Рид.

– Вот как? – ответил официант озадаченно. – Боюсь, сегодня ее не будет.

Моя надежда померкла.

– А-а, хорошо.

– Вы с ней договаривались?

Я покачал головой.

– Нет, я хотел сделать сюрприз. – И тут мне в голову пришла одна мысль. – Вы не знаете, она сейчас дома?

– Простите, сэр, но я не могу дать вам ее домашний адрес, – серьезным тоном ответил официант, словно я был похож на какого-то бандита.

– Все в порядке, не волнуйтесь, – сказал я, возвращая ему меню, потому что собрался уходить. – У меня есть ее адрес.

– Раз уж вы здесь, не хотите ли купить немного соуса аррабиата? – спросил официант, все еще надеясь продать мне что-нибудь.

– Э-э, нет, – ответил я, – спасибо.

– Может, аперитив? Антипасто?

– No, grazie. Sei stato molto utile^[22], – пробормотал я, надеясь, что теперь он заткнется. Так и случилось. Но потом мне в голову пришла неплохая мысль. – Вообще-то, – сказал я, – я возьму бутылку шампанского.

Он принес мне бутылку за сорок пять фунтов. Я дал ему банкноту в пятьдесят фунтов и сказал, что сдачи не надо. Я не знал, хорошее это шампанское или нет, но пробка была закрыта золотистой фольгой, а на этикетке было написано «Игристое». Как по мне, этого достаточно для подобного случая.

Я поднял воротник и вышел на улицу, прижимая бутылку к груди, чтобы не разбить, если вдруг поскользнусь на льду. Примерно через десять минут я подошел к коттеджу Дарси.

Кое-что я уже знал. Мы обменялись несколькими сообщениями после того, как мы с Иззи уехали в Лондон. Перед Рождеством она написала мне письмо. Ее план, как оказалось, предполагал выжидать, пока не случится неизбежное. И оно таки произошло. Дарси надоела Заку, и он бросил ее, уехав в Солт-Лейк-Сити с какой-то медсестрой, с которой познакомился в социальной сети для романтических знакомств. Все это произошло спустя несколько месяцев после их переезда в Лондон. Дарси собрала вещи и уехала назад в Норфолк, сняв свой же коттедж у инвестора, который купил его у ее сестры.

Дарси приложила к письму мой браслет. Она нашла его под диваном в доме Зака после того, как он и его дружки меня там избили. Так она поняла, что он сделал.

Я тут же написал ей, сообщив то, что, как я надеялся, она уже знала – что Иззи не беременна, что я люблю Дарси и всегда любил и что лишь угрозы Зака не позволили мне рассказать ей все это тогда в коттедже.

По иронии судьбы, именно ложная беременность Иззи заставила ее бросить меня семь месяцев назад. Мое место занял некто по имени Генри, хотя все его звали Хеннерс. Он занимал серьезную должность в одной аудиторской фирме и был единственным человеком, чьи собственные волосы со стороны выглядели как парик. Вероятно, когда он познакомился с Иззи, то очень хотел детей. Его первая жена, увы, оказалась неспособна подарить ему ребенка из-за хронической фригидности. Иззи, естественно, решила, что это большой плюс. Хеннерс въехал в наш дом в Чизвике, а я переехал в общежитие в Уэмбли, где ютились люди из разных уголков Европы. Генри времени зря не терял, и сейчас Иззи уже на пятом месяце беременности. У нее будут близнецы. К счастью, Мэдисон рада этому факту больше, чем все мы, вместе взятые.