После падения - Анна Тодд

– Да, уехал. – Мой голос звучит безжизненно, незнакомо даже для меня самой.

– Я не знал, что вы были не вместе.

– Мы… ну… мы просто хорошие друзья.

– Можно я спрошу кое-что еще, прежде чем мы сменим тему? – Ной смотрит мне в лицо. – Я знаю этот взгляд: ты же ищешь повод, чтобы это сделать.

Даже спустя несколько месяцев Ной хорошо меня понимает.

– Что ты хочешь услышать? – спрашиваю я.

Он смотрит на меня в упор. Это долгий, слишком долгий взгляд.

– Если бы можно было все вернуть, ты вернула бы, Тесса? Я слышал, как ты сказала, что хотела бы стереть последние полгода из памяти… и если бы это было можно, ты бы и вправду так сделала?

Сделала бы я это?

Сажусь на диван и задумываюсь. Хотела бы я повернуть все вспять? Стереть все, что случилось со мной за последние полгода? Бесконечные скандалы с Хардином, разрушенные отношения с матерью, предательство Стеф, унижение – всё.

– Да. Не раздумывая.

То, как рука Хардина касается моей, как он обнимал меня, прижимал к своей груди. Как он иногда хохотал так, что его глаза превращались в узкие щелочки, и его смех проникал мне в уши, в сердце, заполнял всю квартиру тем редким счастьем, от которого я чувствовала себя более живой, как никогда в жизни.

– Нет. Не стала бы ничего менять. Не могу, – меняю я ответ, и Ной качает головой.

– Что с тобой? – смеется он, усаживаясь в кресло напротив дивана. – Никогда не замечал в тебе такой нерешительности.

Я твердо качаю головой:

– Я бы ничего не стерла.

– Уверена? У тебя был не лучший год… а ведь я даже половины не знаю.

– Уверена, – еще раз киваю и усаживаюсь поудобнее. – Но кое-что я бы сделала по-другому, например, то, что касается тебя.

Ной чуть улыбается.

– Да, я бы тоже, – спокойно соглашается он.

– Тереза! – Мне на плечо ложится ладонь и легко встряхивает. – Тереза, просыпайся!

– Встаю, – со стоном отвечаю я, открывая глаза.

Гостиная. Я в гостиной моей матери. Я сдергиваю с ног одеяло… это Ной меня прикрыл. После того, как мы поболтали, а потом сели вместе смотреть телевизор, как в старые времена, я решила прилечь.

Уворачиваюсь от маминой руки.

– Который час?

– Девять вечера. Я решила разбудить тебя раньше. – Она поджимает губы.

У нее что-то, видимо, сместилось в голове, раз она разрешила мне поспать днем. Как ни странно, меня это забавляет.

– Извини, я даже не помню, как заснула. – Я потягиваюсь и поднимаюсь. – Ной уехал?

Заглядываю на кухню, но его там нет.

– Да. Миссис Портер очень хотела тебя видеть, но я сказала, что сейчас не самое удобное время для этого, – говорит она и идет на кухню.

Я иду следом на запах чего-то вкусного.

– Спасибо.

Жалко, что я нормально не попрощалась с Ноем, особенно потому, что понимаю, что больше его не увижу.

Мать подходит к плите, бросая мне через плечо:

– Я вижу, Хардин пригнал твою машину.

В голосе ее слышатся неодобрение. Через мгновение она поворачивается ко мне и протягивает тарелку с салатом и жаренными на гриле помидорами.

Я не разделяю ее мнения о вкусной еде. Тем не менее я беру тарелку.

– Почему ты не сказала мне, что ночью сюда приезжал Хардин? Я помню.

Она пожимает плечами.

– Он просил не говорить.

Сажусь за стол, ковыряюсь в «ужине».

– С каких это пор ты беспокоишься о том, что он хочет? – спрашиваю я, ожидая бурной реакции…

– Я не беспокоюсь, – замечает она, накладывая себе еду на тарелку. – Я не упомянула об этом, потому что в твоих интересах все забыть.

Вилка с противным звоном падает из пальцев на тарелку.

– Утаивать что-либо от меня не в моих интересах, – говорю я, изо всех сил пытаясь сохранять спокойствие. Чтобы подчеркнуть это, я вытираю губы идеально сложенной салфеткой.

– Тереза, не вымещай на мне свои обиды, – говорит мать, садясь за стол. – Что бы этот человек тебе ни сделал, все это произошло по твоей вине. Не по моей.

На мгновение на ее губах появляется снисходительная усмешка. Встаю из-за стола, бросаю салфетку на тарелку и выхожу из кухни.

– Куда ты собралась, юная леди? – зовет она.

– Спать. Завтра мне вставать в четыре, и мне далеко ехать, – кричу я сверху и закрываю дверь спальни.

Ложусь на кровать, где спала все детство… и сразу на меня начинают давить светло-серые стены. Я ненавижу этот дом. Не должна, но ненавижу. Ненавижу то, как я не могу тут вздохнуть без нотаций и замечаний. Я никогда не понимала, в какой клетке и под каким надзором находилась всю жизнь, пока не почувствовала первый глоток свободы с Хардином. Мне нравится пицца на ужин и проводить весь день с ним в постели голой. Ни салфеток, никаких щипцов для волос, ни этих отвратительных желтых штор.

Не успеваю остановиться и звоню ему.

Он отвечает со второго гудка.

– Тесс? – произносит он, задыхаясь.

– А, да, – шепчу я.

– Что случилось? – пыхтит он.

– Ничего, а с тобой все в порядке?

– Эй, Скотт. Вернись, – произносит женский голос на заднем плане.

Мое сердце начинает биться в груди, как молот, и я перебираю варианты.

– О, ты… Я тебя отвлекаю.

– Нет, все нормально. Она может подождать.

Через секунду фон становится глуше. Видимо, он куда-то отошел.

– Да нет, все в порядке. Ладно, я просто не хочу… тебя отвлекать.

Смотрю на серую стену рядом с кроватью: уверена, что она стала немножко ближе. Словно готовится к прыжку.

– Хорошо, – вздыхает он.

Что?

– Ладно, до свидания, – быстро говорю я и вешаю трубку, хватаясь рукой за рот, чтобы не стошнило прямо на мамин ковер.

Это в каком-то смысле логично…

У бедра вибрирует телефон, и на экране высвечивается имя Хардина. Я отвечаю, сама не знаю почему.

– Я занят не тем, что ты подумала… Я даже не понял, как это звучит со стороны, – сразу же говорит он.

Я слышу, как в трубке, заглушая голос, воет ветер.

– Все нормально, правда.

– Нет, Тесс, ты не поняла. Если бы я сейчас с кем-то был, это было бы ненормально, так что перестань делать вид, что тебе это неважно.

Ложусь на кровать на спину, мысленно признаваясь себе, что он прав.