Безрассудный - Элси Сильвер

Тео ставит меня на ноги, пока я осматриваю территорию. В ту ночь было холодно, темно и снежно. И я была в стрессе.

Но сегодня вечером тепло и золотисто. Небо бледно-розовое. Мои ноги убивают меня, но я довольна.

И когда я оглядываюсь назад на то место, где стоял Тео, он теперь стоит на одном колене.

Держа маленькую синюю бархатную коробочку с потрясающим кольцом-солитером в форме слезы, блестящим на розовом небе.

И я замираю.

Тео усмехается.

— Я знаю, что это может показаться нескорым, но выслушай меня.

Я киваю деревянным голосом. Это не кажется нескорым. Это похоже на сон.

— Я был в этом самом месте, когда ты дала мне лучшую и самую горячую словесную порку в моей жизни. У тебя были дикие глаза и боевые слова. Я думал, что никогда не видел более пламенной женщины, от которой замирает сердце. Ты была... ну... ты был подлой. Но я оценил твою смелость. Это была ночь, когда я понял, что хочу тебя.

Слезы снова наполнили мои глаза.

— Той ночью я сказал своему другу, что думаю, что влюблен в тебя. И я понятия не имел, насколько я был прав. — Он застенчиво опускает взгляд на мгновение. — Я был противным маленьким возмутителем спокойствия. Я подстрекал тебя, потому что мне нравилось, как ты чешешься в ответ. Ты мне нравишься.

Слезливый смешок вырывается из меня. Только Тео Сильва мог любить меня в ту ночь.

— В ту ночь все лучшее, что есть в этом мире, появилось на свет. Ты. Виви. Мы.

Слеза течет по моей щеке, и я поднимаю руку, кивая, смахивая ее.

Он прав. Та ночь изменила мир.

Наш мир.

— В ту ночь я понял, что никогда не забуду тебя. Время, расстояние, ничто из этого не имело значения. В ту ночь я знал, что для меня не будет никого, похожего на тебя. Я был так уверен в этом. Я чувствовал это в своих костях. Я все еще чувствую.

Я больше не могу сдерживать слезы, поэтому просто позволяю им течь. Принимая, что это не какая-то моя болезнь.

Это счастье.

Я падаю на колени, желая посмотреть в лицо этому человеку. Тому, кто никогда не обращался со мной так, как будто я нуждаюсь в спасении, но все равно спас меня. Я беру его щеку, и он целует меня в ладонь, прежде чем двинуться дальше.

— В ту ночь мы были безрассудны. — Его голос надламывается. — Но, боже, я был бы безрассудным с тобой снова и снова, если бы это означало оказаться здесь.

Это чувство. Этот мужчина. Как будто во мне чего-то не хватает.

Как будто я не был целым, пока он не появился.

— Да. — Я тянусь за кольцом.

— Я даже еще не спросил. — Его ответный смех хриплый.

И слезливый.

— Тебе не нужно. Ответ — да.

Он роняет коробку и надевает мне на палец кольцо трясущимися руками.

Мы смотрим на мою руку на мгновение. Только мы вдвоем.

— Уинтер Гамильтон, ты выйдешь за меня замуж?

Я улыбаюсь сквозь слезы.

— Не хотелось бы выставлять тебя лжецом после того, как долго ты говорила людям, что собираешься выйти за меня замуж.

Он подмигивает мне.

— Когда узнаешь, ты узнаешь.

И на этот раз я не закатываю глаза. Я целую его.

Я целую его, пока не остается ничего, кроме его губ на моих, его рук в моих волосах и его кольца на моем пальце.

Эпилог

Тео

— Где Виви?

Мы с Уинтер выходим из раздевалки бок о бок. Это последний вечер чемпионата WBRF.

Драгоценный камень в короне, за которым я гонялась всю свою карьеру. Тот, которого я всегда не дотягивал. Тот, к которому я выкарабкался после травмы, чтобы забежать к этому году.

— На трибунах с твоей мамой и всеми остальными. — Она опускает взгляд на планшет, сегодня вечером все дела.

— Доктор Гамильтон? — окликает ее один из парней со скамейки, когда мы проходим мимо. Когда мы оборачиваемся, он поднимает руку. Его большой палец указывает не в ту сторону. — Как думаешь, мне стоит пойти в больницу? Или мы можем залатать это здесь?

— Ну, Джуд, я думаю, что у тебя сломан большой палец, и тебе, вероятно, потребуется операция.

— Но я не хочу пропустить последние поездки. Надо увидеть, как наш парень здесь все это заберет. — Он ухмыляется мне, как маньяк, которым он и является.

Уинтер вздыхает, поглядывая на часы.

— Вы, чертовы наездники на быках, чокнутые, — бормочет она, прежде чем взглянуть на меня. — Я сейчас выйду.

Я ухмыляюсь и подмигиваю ей.

— Конечно, док.

Я замечаю, как она закатывает глаза, когда она поворачивается к Джуду, говоря сугубо о повреждении связок, шинах и обезболивающих.

Отправляться в путь стало намного приятнее с тех пор, как Уинтер заняла должность врача тура. Конечно, это означает, что ей постоянно приходится латать кучу тупых наездников на быках, но все парни обожают ее и ее деловой подход.

И мне нравится, что она и Виви сопровождают меня на каждом мероприятии. Вся команда приехала в Вегас на финал, а это значит, что Виви на трибунах. Ребята почти приняли ее как свою. Она тусуется за кулисами с кучей ковбоев, так что мы почти гарантировали, что у нее будет рот дальнобойщика, когда она вырастет. Не говоря уже о куче защитных дядюшек.

Мне уже жаль любого парня, который придет и будет ее обнюхивать.

Я усмехаюсь про себя, идя по длинному коридору, спокойный и собранный, учитывая, во что я вхожу.

Зажигается свет, и рев толпы становится громче, чем ближе я подхожу к рингу. Там ждет Ретт. Думаю, он нервничает больше меня.

Но у меня хорошее предчувствие. У меня такое же предчувствие, как в ту ночь, когда я встретил Уинтер.

Знание. Инстинкт.

Сегодня моя ночь.

— Готов? — Он хлопает меня по спине, когда я подхожу к панели.

— Ага.

— Ты понимаешь, что только один ковбой сидел на этом быке все восемь?

Я смеюсь, потому что нужно быть хотя бы немного сумасшедшим, чтобы заниматься этим ради жизни.

— Скоро будет двое.

Ретт кивает, его челюсть отвисает.

— Так ты собираешься...

— Ретт. — Я хватаю своего друга за плечо. Плечо своего наставника. — Я не мог и мечтать о лучшем тренере. Спасибо за все, что ты сделал. Но... — Я выглядываю на трибуны и пытаюсь понять чувство знакомости, которое поглощает меня. — Я просто хочу впитать это сегодня вечером.

Он кивает, хлопает меня по плечу и