Курок - Пенелопа Дуглас

Дэймон стоял молча, в то время как я медленно заскользила вверх по его горлу. Едва уловимый скрежещущий звук наполнил помещение, отвлекая от всех остальных шумов. Моя рука дрожала от осознания, что я в любой момент могла его порезать. Глубоко.

И он получит по заслугам. После всего, что со мной сделал…

Дэймон был всем, чего я жаждала, влюбил меня в себя, когда я была наивной девочкой. Но, как выяснилось, я пала жертвой обмана. Плохо относившийся ко мне мальчик догадался, насколько легко будет спрятаться прямо у меня под носом, одурачить, чтобы я переспала с ним. Он потом посмеялся над этим со своими друзьями? Повеселился?

Глаза наполнились слезами, пока я брила следующий участок. От напряжения рука буквально болела, так сильно я сжимала рукоять.

Как мог Дэймон солгать? Каким он был… Его слова, поцелуи, как он обнимал меня в душевой, как печально порой себя вел, то отчаяние, с каким его тело овладело моим, когда мы забылись в том моменте и нам нужно было лишь чувствовать друг друга… Как ему удалось врать столь убедительно? Юные девушки не черствы сердцем. Он должен был знать, что я легко поддамся его чарам. Дэймон думал, будет забавно меня обнадежить и поиграть со мной? Он посмеялся над жалкой слепой девочкой, поверившей, будто он ее любит?

Парень быстро втянул воздух, и я остановилась. Слезы грозили вот-вот пролиться, когда я осознала, что порезала его.

Хотя он ничего не сказал, даже не шелохнулся. Мои руки зависли под подбородком Дэймона, пока я сидела и ждала. Вообще-то, я сделала это случайно. Сильно ли я его поранила?

Послышалось, как он сглотнул и сказал шепотом:

– Продолжай.

Я сморгнула слезы и ослабила хватку, постаравшись расслабиться.

– Что за шум внизу? – поинтересовалась я.

– Дополнительная охрана.

– Чтобы держать меня взаперти?

– Чтобы тебя обезопасить, – поправил парень уклончиво.

Уверена, презрение отчетливо читалось на моем лице. Но потом я вспомнила, как Дэймон отрицал, что заходил в туалет театра, и Крэйн сказал, что в доме никого не было утром, когда я сбежала в Сент-Килиан. У них не было причин лгать. Мне грозила большая опасность, чем я думала? За мной еще кто-то охотился? Враги отца или вроде того?

Я умолкла, а затем спросила, заранее боясь ответа:

– Моя семья действительно на Мальдивах?

– Да.

В горле болезненно кольнуло. Несмотря на необычность ситуации – ведь моя мать поехала в свадебное путешествие вместо него, – я знала причину. На Мальдивах Дэймона ничего не интересовало. Все, что ему было нужно, находилось здесь.

– Почему мама оставила меня с тобой?

– Потому что она сука.

Рука дрогнула. Отчасти мне хотелось разозлиться, отчасти – заплакать. Она меня бросила. На самом деле бросила. Мать хоть как-то воспротивилась? Порыдала? Или ее пришлось выставить за дверь силой, по крайней мере? Дэймон предложил ей что-нибудь? Должна ли она вернуться в скором времени?

Почему мама поддалась на его уговоры и уехала?

Потому что она сука.

Мой подбородок задрожал. Я в какой-то мере была признательна за искренний гнев в его тоне. Это Дэймон отослал мою родню на острова. Однако даже сделав все, что считал необходимым для достижения своей цели, он все равно не питал уважения к моей матери из-за уступки его требованиям. Какой родитель…

– Куда ты постоянно уезжаешь? – полюбопытствовала я, сменив тему. – Действительно в Меридиан-Сити? Или в Нью-Йорк? Куда?

Или ты всегда держишься поблизости?

Дэймон часто отлучался. От моего внимания также не ускользнуло, что он очень редко ночевал в доме. Где он спал, черт побери?

Возможно, у него была другая женщина. Помимо моей сестры, я имею в виду.

Парень вновь зашипел, дав понять, что я опять его порезала.

Черт.

Но он и на сей раз не двинулся и ничего не сказал, просто размеренно выдохнул, будто с облегчением.

– Продолжай, – распорядился Дэймон хриплым шепотом.

От него исходил жар. Моя ладонь лежала у него на груди, и я чувствовала медленные, ровные вдохи. Создавалось впечатление, что он был спокоен и утомлен, будто получал от этого удовольствие.

Ему нравилось, когда его резали?

Или нравился страх?

И вновь мне вспомнилась ночь в его машине. Меня порадовало то, как Дэймона не сердили мои ошибки, как он терпеливо ждал, пока я усваивала все своими темпами. Сейчас он тоже не злился из-за порезов, нанесенных мной.

Может, у него была своя выгода. Парень любил играть со смертью. Страх заставлял нас чувствовать себя живыми.

Закончив брить его шею, я ополоснула лезвие.

– Наклонись ниже, иначе не достану до твоих щек.

Он прильнул максимально близко. Я заставила его опустить голову, и наши груди соприкоснулись. Мое лицо обдало его теплом на расстоянии всего нескольких сантиметров, отчего я смутилась.

– Не пялься на меня.

Я почувствовала, как его губы расползлись в довольной улыбочке.

Найдя отправную точку, я провела лезвием по щеке в направлении роста волос. Отец делал так, а Дэймон не озвучил никаких предпочтений. Побрив одну, я переместилась на другую щеку, после чего провела пальцами по коже в поисках пропущенных мест.

Его теплое дыхание овеяло мой лоб. Он явно смотрел на меня, но мне почему-то больше не хотелось запрещать Дэймону это делать. Я на долю секунды вспомнила, насколько приятно было находиться в объятиях его рук. Несмотря на обман, я позволила себе насладиться близостью, по которой так изголодалась. Хоть ненадолго.

Я сбривала щетину везде, где нащупывала ее – на щеках, подбородке, над и под губами. Мои пальцы исследовали каждый миллиметр линии его челюсти. Спустя несколько секунд прикосновений я мысленно вернулась на семь лет назад, в бальный зал, когда он позволил мне увидеть его при помощи рук.

Ничего не изменилось.

Положив бритву, я обхватила лицо парня ладонями.

– Мне нужно проверить, – сказала я ему, но мой шепот прозвучал настолько тихо, что я сомневалась, услышал ли он.

Я дотронулась до его скул, спустилась вдоль впалых щек к челюсти и шее. Дэймон прильнул навстречу моим прикосновениям, склонил голову набок, давая мне полный доступ для оценки проделанной работы. В памяти всплыли его слова.

«Хочешь проверить остальные части моего тела?»

Неосознанно я слегка впилась пальцами в его кожу, потому что хотела большего и ненавидела себя за это. Дыхание Дэймона стало прерывистым, он сжал изгибы моих бедер, начал массировать. Нагнувшись, коснулся своим носом моего, прижался грудью к моей груди и тихо прорычал: