Сердце странника. Жизнь продолжается - Дженнифер Рейн

— Куда ты! Надо же смыть блошиный шампунь! Давай, Ханна, мы должны его поймать!

Девчушка восторженно помчалась вместе с матерью за покрытым пеной псом.

— Ты тоже, Клинт! Помогай нам!

Клинт замялся. Но Элис весело глянула на него, и он, пожав плечами, побежал наперерез собаке. Когда объединенными усилиями мятежник был отловлен, все выглядели так, будто вывалялись в болоте.

— По-моему, нам всем нужно помыться, — сказала Элис.

— Мама иногда брызгает меня из шланга. Хочешь, я тебя побрызгаю, Клинт? — Ханна с надеждой смотрела на него.

Холодный душ ему бы не помешал. Но не от этой крошки.

— Нет, спасибо. Я сейчас быстро приведу себя в порядок, а потом съезжу в город. — Он видел вопросительный взгляд Элис и добавил: — Мну нужно чем-то наточить топор.

Она улыбнулась:

— Вы ведь так и не завтракали. Хотя бы пообедайте с нами.

Он уже собирался отказаться, но услышал собственный голос:

— С удовольствием, — и больше не понимал сам себя.

— Прекрасно. — Ее сияющая улыбка окончательно смутила его. — И еще большое спасибо!

— За что?

— За починенную дверь, за поваленное дерево, за поддержку в погоне за Гафчиком. — Она приподнялась на цыпочки и, опершись одной рукой о его грудь, поцеловала в щеку.

Как давно никто к нему не притрагивался. Сквозь мокрую рубашку он почувствовал мягкий нажим ее теплой ладони, ее губы были ласковыми и нежными. Его опять обдало горячей волной желания.

— Мне ведь надо как-то убивать время. — Его голос прозвучал резко.

— Неважно. В любом случае я вам очень благодарна. — Она нежно провела рукой по его плечу. — Я так рада, что вы здесь, Клинт.

Ее тело лучилось чувственностью. Ее запах, цветочный и такой женский, выбивал его из колеи. Он положил руки ей на плечи, и ее глаза совсем потемнели. Она определенно почувствовала возникшее между ними искрящееся напряжение. Она вздохнула и прижалась к нему.

Еще секунда — и он ее поцелует.

— Элис! — Он со вздохом опустил руки и отстранился. — Мне нужно привести себя в порядок.

Он мог бы поклясться, что прочел в ее взгляде разочарование.

— Конечно, — сказала она.

Он резко повернулся и пошел в дом.

В понедельник вечером, убираясь на кухне, Элис чувствовала усталость и отчаяние. А ведь она всегда считала себя оптимисткой. Но открытие ресторана явно затягивалось, да и дни Клинта у нее сочтены… Ради Ханны она старалась улыбаться, но сейчас, когда ее маленькое солнышко заснуло, притворяться не перед кем.

Где же раздобыть сорок тысяч долларов? Она погасила свет. Вышла на террасу и опустилась на ступени. Светила луна, в теплом вечернем воздухе роились светлячки…

Но Элис ничего не замечала. Мысленно она вернулась в те ужасные времена, когда они с матерью едва сводили концы с концами. Нет ничего хуже неизвестности. И Клинт скоро уедет. Какая тоска! Она обхватила колени руками. Он сразу сказал ей, что надолго не задержится. И тем не менее она так к нему привыкла. Даже к его резкости. Она улыбнулась: ясно же, что внутри таится золотое сердце.

Стоило ей вспомнить о его дыхании на своих губах и о широкой груди, к которой она прижалась, как сердце громко заколотилось. Невозможно представить, что Клинта уже не будет здесь.

И Ханна с первого взгляда впустила его в свое сердечко. Элис никогда не предполагала, что в жизни Ханны не хватает мужчины. Она была совершенно убеждена, что ее ребенку ничего не нужно, кроме любви родной матери.

Дверь тихонько открылась.

— Привет. Вы здесь?

Она услышала шаги Клинта по веранде. Потом он сел рядом с ней.

— Чудесная ночь. Только посмотрите, сколько звезд.

Элис подняла лицо к небу.

— Когда я была маленькая, думала, что это бриллианты. Потом, когда я переехала сюда, верила, что колье Рози тоже звезда. И если я найду, какая именно, то оно будет принадлежать мне. — Она грустно усмехнулась. — Вот какая я была наивная.

Она почувствовала на себе его взгляд.

— Когда-то мы все были невинными. Как Ханна. Бедная девочка еще верит, что мир полон чудес. Однажды она тоже узнает правду.

Его слова прозвучали цинично.

— По большому счету, мир прекрасен, Клинт, даже если порой и попадается пара жутких пятен.

— Напротив. Мы окружены страданием и злом. — В тусклом свете она могла разглядеть гневный блеск его глаз. — Если когда и встретится нечто прекрасное, это всего лишь счастливая случайность.

Элис вздрогнула, как от удара.

— Почему вы все видите так мрачно?

— Удивляюсь, что у вас другое мнение, Элис. Возьмите хоть вашу собственную ситуацию. С тех пор, как мы вымыли собаку, вы ни разу не смеялись.

Она попыталась изобразить улыбку. Но улыбка быстро угасла.

— Видите ли, я смотрю на мои проблемы, как на барьер, который нужно взять.

— Значит, вы верите, что у вас получится?

— Ну да… Честно говоря, я уже волнуюсь. Ведь если за три с половиной недели я не найду денег, банк заберет дом. Мне крайне нужен кредит, а я могу получить его только в том случае, если буду работать.

Вот оно и вырвалось. Она пристыженно уставилась на шлепанцы.

Он нежно провел по ее щеке своими изуродованными пальцами.

— Эй, тут нечего стыдиться, — мягко произнес он.

В его глазах Элис прочла сочувствие и — желание. От радости Элис забыла обо всем и замерла в ожидании поцелуя.

Словно прочитав ее мысли, он вдруг убрал руку и отвернулся. Потом кашлянул.

— Так что же вы предпримете?

— Что-нибудь придумаю. Я продала мебель из гостиной, продам и остальную. А потом еще арендная плата. Вы мой первый постоялец.

Клинт напрягся.

— Я скоро уеду. Вам нужно придумать что-то другое, если вы хотите спасти дом. — Его голос звучал равнодушно. Должно быть, перед этим она ошибалась.

— Снова сдать комнату несложно. А я могу спать с Ханной и сдавать еще мою спальню. — По ее голосу было понятно, что она обиделась.

— А если вы не найдете жильцов?

— Тогда я буду искать другое решение.

— Этот дом для вас так много значит?

— Все, — тихо ответила она. — Когда я была маленькой, мы все время переезжали. Нигде не задерживались дольше двух месяцев. Я хочу, чтобы Ханна знала, что у нее есть родной дом.

Клинт помолчал. Потом положил руки на ее плечи и повернул лицом к себе.

— Элис, я не хочу никаких привязанностей. Я иду, когда и куда я хочу. — Он не мигая смотрел ей в глаза. — Ясно?