Сердце под прицелом - Рейчел Томас

Когда Эмма проснулась, за окном было еще темно. Ее тело ныло от восхитительного удовольствия бурной ночи, проведенной с Николаем. Краем глаза она уловила какое-то движение в спальне. За окном вставало солнце, и мягкий свет просачивался через шторы. Николай стоял у окна. Часть его фигуры находилась в тени, и каждый мускул его торса был подчеркнут, словно на черно-белой фотографии. Эмма мысленно запечатлела его образ, нажав на кнопку воображаемого фотоаппарата.

Прислонившись лбом к стеклу, Николай смотрел куда-то вдаль. Он был поглощен своими мыслями и не услышал мягкий шелест простыни, когда Эмма села на кровати. Его губы были плотно сжаты, брови – нахмурены. О чем он думал? Злился ли он из-за того, что она оказалась вовсе не той опытной искусительницей, какой хотела казаться? Неужели ночь, проведенная с ней, стала для него разочарованием?

– Снег все еще идет? – спросила Эмма, оперевшись на локоть.

Ей нужно было что-то сказать, чтобы разбавить гнетущую тишину, воцарившуюся в комнате. Она надеялась, что на улице продолжается сильный снегопад и они не смогут посетить запланированные Николаем места.

Если так, может, он вернется к ней в кровать?..

Она никогда даже не мечтала почувствовать то, что испытала прошлой ночью в жарких объятиях Николая, – цельность, словно они были созданы друг для друга. Ее сердце, порывы которого Эмма всегда, хоть и с трудом, подавляла, хотело большего, но голос разума настойчиво велел ей взять себя в руки. Когда она уедет из Владимира, они никогда больше не встретятся. Для Николая это была просто интрижка, способ развлечь себя холодным зимним вечером. А может, тем самым он решил отвлечь ее от того, зачем она приехала сюда… Эта мысль лишь на секунду задержалась в ее голове, так как Эмма сочла ее абсурдной. В конце концов, неужели ей лишь показалось, что между ними пробежала искра взаимного влечения – в тот самый момент, когда они только встретились?

Николай продолжал смотреть на густо падающий снег за окном, словно не слыша вопроса Эммы. Когда она уже было собралась повторить его, он обернулся и посмотрел на нее. Взгляд у него был обеспокоенный.

– Да, идет.

Услышав жесткий тон его голоса, она тяжело сглотнула от обрушившегося на нее разочарования. А с другой стороны, чего она ожидала? Признания в чистой бесконечной любви только потому, что он лишил ее девственности? Нечего было и надеяться…

– Это помешает нам встретиться с твоей бабушкой? – Эмма изо всех сил старалась говорить спокойно и размеренно, словно разговор о погоде с мужчиной, с которым она провела фантастическую ночь, был таким же естественным явлением, как снег, покрывающий российские бескрайние просторы.

Николай повернулся к ней так медленно, что она начала думать, что по неосторожности сказала что-то не то. Он неподвижно стоял у окна, запустив большой палец руки за пояс джинсов, вперив в Эмму тяжелый, пытливый взгляд. На его прекрасном лице застыло странное выражение.

– А это было бы проблемой?

Да, это была бы настоящая проблема, но, к своему собственному удивлению, Эмма обнаружила, что это не имело бы для нее значения, если бы они могли остаться вдвоем с Николаем и предаться безудержной страсти, как прошлой ночью. Ночью, пробудившей в ней страстную женщину, о существовании которой Эмма не подозревала. И ей хотелось вновь стать этой страстной женщиной, пока холодный рассвет не вернет ее к реальности.

– Нет, – нежно прошептала она. – Давай забудем обо всем, пока не наступит день.

Ее слова только лишь усилили напряжение, царившее в воздухе. Николай сделал шаг по направлению к ней, и в слабом свете, пробивавшемся сквозь жалюзи с улицы, было видно, как напряжены его мускулы, но затем напряжение сменила грациозность хищника, увидевшего добычу.

– Все, что я сейчас хочу, – это тебя.

Эмма откинула смятую простыню, жестом приглашая его присоединиться к ней. Когда он снял джинсы и лег рядом, она уже знала наверняка, чего он хочет. Жар растекался по ее телу, вновь распаляя непреодолимое желание близости. Даже в своих самых смелых мечтах она не могла представить, что ее ждет, когда ее самолет приземлится в Москве, и как после этого необратимо изменится ее жизнь.

– Я хочу принадлежать тебе, пока не наступит утро, – сказала Эмма, чувствуя разгоряченное тело Николая, необузданную силу его рук, обвивающих ее тело.

Атмосфера в комнате так накалилась, будто вокруг них пылал огонь.

– До самого утра, – пробормотал он и поцеловал ее в губы, затем в шею. – Ты будешь моей, Эмма.

Николай почувствовал, как контроль снова ускользает от него, когда он, позабыв о реальности, поцеловал Эмму. Как она могла заставить его чувствовать себя таким потерянным, если он не прикасался к ней, не целовал ее? Она словно была его второй половиной. Ее руки блуждали по его телу, она прижималась к нему, и все, о чем он мог думать, было то, что она его, полностью его.

Огонь желания вырвался наружу, когда ее губы ответили на его поцелуй, требуя так много и давая еще больше. Это было настолько сексуально, что в тот момент больше ничего не имело значения. Все, чего он хотел, – быть глубоко внутри ее.