Таинственная служанка - Барбара Картленд

Она уже собиралась уйти, но остановилась, словно вспомнив что-то.

— Моя мать делает для вас свежую мазь. Наверное, на обратном пути мне стоит зайти домой.

— Я еще не заплатил тебе за прошлую порцию, — сказал граф. — Во сколько она вам обошлась?

— В три с половиной пенса, — ответила Жизель.

— Надо понимать, что ты ожидаешь, что я расплачусь с тобой с точностью до полупенни. Или ты примешь четыре пенса?

— Я могу дать вам сдачу, — ответила Жизель, весело блеснув глазами.

Она прекрасно поняла, что граф поддразнивает ее: наполовину в шутку, наполовину всерьез сетуя на ее отказ принимать больше денег, нежели он назначил ей в качестве платы за услуги.

— Ты меня просто бесишь! — сказал он, когда девушка снова направилась к двери. — Тогда вашей милости не придется скучать в мое отсутствие, — отозвалась Жизель. — Если вам что-нибудь понадобится, Бэтли придет по первому вашему зову, милорд.

С этими словами она ушла, а граф откинулся на подушки и в тысячный раз попытался сообразить, кто она такая и почему упорно отказывается рассказывать ему о себе.

Прежде он не мог вообразить, чтобы столь юная девушка, — а Жизель призналась, что ей девятнадцать лет, — могла разговаривать с ним настолько спокойно и уверенно. И в то же время он знал, что во многих отношениях она очень ранима и робка.

В Жизели было нечто такое, что он не встречал ни у одной женщины… Например, ее удивительная скромность, которая так его восхищала. Когда он не разговаривал с нею, она тихо садилась в уголке комнаты и читала, сосредоточенно углубившись в книгу, что было для него удивительным, поскольку прежде ему казалось, что всем женщинам просто необходимо постоянно находиться в центре внимания.

Граф привык иметь дело с женщинами, которые прибегали ко всевозможным уловкам и хитростям, чтобы заставить его их заметить. Они бросали на него манящие взоры, жеманно складывали губки, словно приглашая его к поцелую, говорили неестественно высокими голосами, находя это привлекательным. Жизель же вела себя так спокойно и естественно, словно он был ее братом или — ужасная мысль! — отцом. Она готова была откровенно говорить обо всем — кроме себя и своей семьи.

«Я во что бы то ни стало узнаю, что за этим кроется!»— поклялся себе граф.

В эту минуту дверь его комнаты открылась и в нее заглянул мужчина.

— Вы не спите? — спросил низкий голос. Граф повернулся, чтобы взглянуть на пришедшего.

— Фил! — воскликнул он. — Входите! Я очень рад вас видеть!

— Я на это надеялся, — сказал полковник Беркли, входя в комнату графа.

Лежащему в постели широкоплечий и высокий Фиц показался почти сказочным великаном.

— Черт подери, Фиц! — воскликнул он. — Вы выглядите до отвращения здоровым — просто смотреть противно. Как ваши лошади?

— Ждут, когда вы снова сможете на них сесть, — отозвался полковник Беркли. — У меня уже шестьдесят превосходных скакунов, Тальбот, и в этом сезоне я намерен предоставлять их в распоряжение каждого, кто захочет охотиться верхом. А вам я могу обещать право первого выбора.

— Да, это хороший стимул побыстрее выздороветь, — сказал граф.

— Вам лучше?

— Намного лучше. Ньюэл — действительно прекрасный специалист.

— Я же вам говорил!

— Вы были совершенно правы, Фиц, и я очень рад тому, что послушался вашего совета и приехал в Челтнем.

— Вот это я и хотел от вас услышать! — улыбнулся полковник Беркли. — Я ведь уже говорил вам: этот город просто уникален!

По его голосу было совершенно ясно, насколько он гордится Челтнемом, так что граф невольно рассмеялся.

— Когда вы собираетесь переименовать его в «Беркливиль»? Это было бы только справедливо!

— У меня мелькала такая мысль, — отозвался покровитель Челтнема, — но поскольку название «Челтнем» имеет саксонское происхождение, наверное, было бы не правильно его менять.

— Почему вы здесь? Я считал, что дела держат вас все время в замке.

— Я приехал, чтобы обсудить с соседями прием герцога Веллингтона. Вы слышали, что он собирается к нам приехать?

— Да, мне говорили. Это правда?

— Конечно, правда! Куда еще могут направить «Железного герцога» его врачи, как не к нам, в Челтнем?

— Действительно, куда? — насмешливо откликнулся граф.

— Он будет гостить у Риделла, в коттедже «Кэмбрей», который, естественно, должен быть переименован в «Особняк Веллингтона». И, естественно, я попрошу его открыть новую ассамблею, посадить дуб и посетить местный театр.

— Ну просто сплошная череда веселья и развлечений! — с циничной усмешкой заметил граф.

— Господи, Тальбот, я больше ничего не могу предложить, — ответил полковник. — Он берет с собой герцогиню!

— Так что всем придется вести себя как можно лучше.

— Всем, не считая меня. Вы же знаете, что я никогда не подчиняюсь общим правилам.

— Это правда, — признал граф. — И что вы теперь задумали, Фиц?

— Я нашел совершенно восхитительную женщину, — сказал полковник Беркли, усаживаясь на край постели. Его до блеска начищенные ботфорты ловили лучи солнца, падающие из окна, и отбрасывали на потолок яркие зайчики.

— Новую? — удивился граф. — Неужели такие дамы еще не перевелись? Я думал, что вы уже перезнакомились со всеми, Фиц. Кто же она?

— Ее зовут Мария Фут, — ответил полковник, не обращая внимания на поддразнивание приятеля. — Она — актриса. Я познакомился с ней в прошлом году, в театре, когда участвовал в ее бенефисе.

— А что произошло за стенами театра? — осведомился граф.

— Некоторое время она оставалась довольно неуловимой, — сказал полковник Беркли. — Но вы же знаете, Тальбот, какой я искусный охотник? — самодовольно произнес Фиц.

— И что же теперь?..

— Я поселил ее в одном из моих коттеджей.

Граф рассмеялся:

— И сколько дам сердца у вас сейчас, Фиц?

Хватит ли на всех коттеджей?

— Немало, — ответил тот. — Но Мария среди них — примадонна. Она прекрасна, Тальбот, поистине прекрасна. Я должен вас познакомить, как только вы поправитесь.

— Значит, вы не остановитесь здесь? — осведомился его гость.

— Нет. Эту ночь я проведу с Марией, а завтра мне необходимо вернуться в замок. Но к концу недели я вернусь. Вы не очень скучаете?

— Нет, я совсем не скучаю, — совершенно честно ответил граф. — И Ньюэл надеется, что я примерно через неделю смогу вставать.

— Вы обязательно должны присутствовать на открытии ассамблеи!

От полковника не укрылась гримаса недовольства, которую состроил граф, и он расхохотался.