Сомнения Элли Эндрюс - Рут Сабертон

И сейчас я получу по полной программе.

– Ты курила, – с упреком замечает мама, когда мы целуемся. – Детка, зачем? Ты же знаешь, как это вредно.

– В последний раз. Я бросаю, – отвечаю я, скрестив за спиной пальцы, и сажусь на стул напротив.

Мама смотрит на меня так, будто сосет особенно кислую конфету, и яростно размешивает чай – он аж выплескивается на блюдечко.

Я готовлюсь к нотации. За много лет я их слышала предостаточно. «Почему ты не готовишься к экзаменам, почему не устроишься на приличную работу в папиной фирме?» – и так далее. А главное – «какой душка Руперт». Что ждет сегодня? Пока мама раздумывает, я тянусь за булочкой.

– Не смей! – приказывает мама. – Тебе в отличие от сестер нужно следить за весом.

Я роняю булочку, как раскаленный кирпич, и испускаю внутренний стон. Классика. «Ты не такая, как твои сестры». Пока мама произносит вступительную инвективу – со смаком, который обычно приберегают для шекспировских монологов, – я незаметно отключаюсь и разглядываю пару диких уток, которые весело плавают под мостом. Помню, как я стояла на этом самом мосту в школьной форме и подбадривала Джея, который греб внизу. Интересно, я хоть когда-нибудь перестану чувствовать себя неуклюжей смешной девчонкой? Я уже много лет как выросла, но упомянутая девчонка все время маячит где-то поблизости. Наверное, ничего не изменится, даже если я похудею до размеров Кейт Мосс (вот это будет чудо так чудо).

– Ты совсем не такая, как твои сестры, – в тысячный раз вздыхает мама. – С ними никогда проблем не было.

Если бы она только знала правду! А правда заключается в том, что сестры гораздо лучше умели скрывать свои проступки и попросту водили ее за нос – то есть держали в неведении или откровенно врали. Я слишком честна. Вот в чем проблема.

– Ну и что скажешь в свое оправдание? Ты хоть понимаешь, как неловко получилось? Ты отказала Руперту и совершенно испортила свадьбу. Аннабель страшно расстроилась, а меня еще в жизни так не унижали. А что касается бедной миссис Мур-Критчен, то она просто в бешенстве. Она уже купила комплект чемоданов от «Луи Вуттона» в качестве обручального подарка и спланировала вечеринку! Как, по-твоему, она теперь себя чувствует?

– А я? Никого не волнует, как я себя чувствую? – восклицаю я. Несколько посетителей поворачиваются в мою сторону, и я понижаю голос на несколько децибел. – Я не люблю Руперта, мама. Я думала, что между нами ничего серьезного. Он чересчур увлекся. Я как раз собиралась с ним порвать.

Мама хмурится:

– Но не порвала, Элли. Как типично для тебя… Ты думаешь, люди читают твои мысли. Поэтому ты влезаешь в одну неприятность за другой и каждый раз убегаешь от последствий. Однажды, девочка, придется отвечать за свои поступки. Ты вообще слушаешь?

– Конечно! – лгу я. Потом, решив, что нападение – лучшая защита, добавляю: – И потом, мама, ты как-то неправильно расставила приоритеты, по-моему. Ты моя мать и должна желать мне добра. Как ты можешь злиться на то, что я отказала мужчине, которого не люблю? Вместо того чтобы читать нотации, лучше утешь свою младшую дочь и вытри ей слезы. Я и так получила немного удовольствия от свадьбы Аннабель.

Мама никогда меня не понимала. То, что я живу иначе, чем сестры, смущает ее и приводит в ужас. Я до посинения могу объяснять, отчего хочу жить собственной жизнью, но она никогда не поймет, что, будучи независимой, я выгодно отличаюсь от сестер. Мама страшно обиделась, когда я сняла комнату у Сэм, вместе того чтобы жить с родителями. Еще сильнее она удивилась, когда я отказалась работать в папиной фирме и предпочла самостоятельно искать себе занятие. Она просто не в силах уразуметь, что я хочу быть собой, а не «младшей Эндрюс, которая совсем не похожа на сестер».

К моему ужасу, мама вытаскивает тонкий платочек и вытирает обведенные кругами глаза.

Что это такое? Роман Джейн Остин? Сейчас мама превратится в мистера Коллинза и сделает мне предложение.

– Но я не люблю Руперта, – повторяю я. – Просто… ситуация слегка вышла из-под контроля. Он даже не предлагал обручиться! До субботы я понятия не имела, что он намерен вот так взять и вытащить кольцо! Не могла же я согласиться только для того, чтобы избавить семью от неловкого положения!

Мамино лицо говорит: да, именно так ты и должна была поступить.

– По крайней мере о свадьбе написали большую статью в «Мейл», – напоминаю я, пытаясь смотреть на светлую сторону. – И потом мне нравится жить свободно и независимо.

– Все это, конечно, хорошо, но ты не молодеешь, Элли. И если только ты не подберешь какой-нибудь хороший лосьон, у тебя скоро появятся морщинки.

Я украдкой смотрю на свое отражение в блестящей чайной ложечке. Конечно, на моем веснушчатом лбу и впрямь есть пара задумчивых складок, но, честно говоря, я удивляюсь, что их не десяток после пережитых-то ужасов.

– Ты никогда не встретишь приличного мужчину, если будешь ходить растрепой, – с обычным тактом поучает мама. – Женщина должна работать над собой, когда ей подходит под тридцать, Элли. Извлекай максимум из своей внешности, иначе не найдешь еще одного человека, готового на тебе жениться. Пожалуйста, отнесись к моим словам серьезно.

Я морщусь.

– Зачем спешить? Я пока что умирать не собираюсь.

Мама берет меня за руку.

– Ты – возможно, – шепотом отвечает она – так тихо, что приходится наклониться через стол, чтобы расслышать. Грудью я чуть не раздавливаю кремовое пирожное. – А вот насчет себя я не уверена…

Время внезапно останавливается, все вокруг становится очень резким и отчетливым. Река, текущая за окном, свисток чайника, позвякивание фарфора, который переставляет официантка. Пол подо мной как будто начинает двигаться.

В прошлом году у мамы обнаружили опухоль груди; перенеся операцию и курс лечения, она превратилась в тень, и мы с сестрами невообразимо перепугались. Слово «химиотерапия» до сих пор вгоняет меня в ледяной ужас.

– Но…

Она кивает, и ее глаза наполняются слезами. Мои тоже.

– Я не хотела никому говорить до свадьбы… но рак вернулся, и на сей раз опухоль растет. Онколог сказал, придется сделать двойную мастэктомию и снова пройти курс химиотерапии.

– О Господи!

– Только не паникуй, детка. Если сделать операцию, есть шанс наконец победить эту гадость навсегда, – твердо говорит мама. – Конечно, надо было подумать раньше, но мне не хватило смелости. Рак странным образом меняет человека, девочка. Начинаешь волноваться по пустякам, хочешь быть уверенной, что твои близкие здоровы и пристроены… просто на всякий случай…