Требуется соблазнитель - Мишель Селмер

— Благодарю, — отозвался Тайлер. — Я наелся. Пойду включу телевизор.

Эмили встала и начала собирать тарелки.

— Моя очередь загружать посудомоечную машину.

— Не смей даже думать об этом, — вмешалась миссис Дуглас. — Дорогой фарфор мы моем руками.

— Вот и отлично, — пробормотала Эмили, с презрением взглянув на Мэтта, будто он один во всем виноват.

Вероятно, так и было. Насколько Мэтт знал Дугласов, они доставали фамильный фарфор только в особых случаях. Он должен был понимать, что сегодняшний особый случай — это его возвращение в Чэпел.

Когда Эмили собиралась взять тарелку миссис Дуглас, та схватила дочь за руку и уставилась на ее пальцы.

— Ради всего святого, Эмили, посмотри на свои ногти. Они грязные. Ты что, потеряла щетку для ногтей, которую я дала тебе?

— Я торопилась.

— Мало того, что копаешься в грязи, так ты за весь день не могла найти времени, чтобы вымыть руки, как полагается в приличном доме?

— Я вымыла руки, — спокойно произнесла Эмили, помещая тарелку матери поверх других. — Зачем тратить час на мытье ногтей, если завтра они опять станут такими же?

Миссис Дуглас повернулась к мужу:

— Фил, ты слышишь, как она разговаривает с матерью?

— Дорогая, оставь девочку в покое. — Когда Эмили забирала его тарелку, он погладил ее по руке. — Доченька, тебе же не сложно провести несколько минут со щеткой для ногтей, чтобы порадовать маму?

— Нет, папа, конечно, нет.

— Ну, вот и хорошо, милая.

Весь обед мать Эмили делала взрослой дочери замечания, как маленькому ребенку. Эти мелкие придирки сначала казались Мэтту забавными, потом стали уже раздражать.

— Эмили, жуй с закрытым ртом.

— Эмили, сядь прямо.

— Эмили, убери локти со стола.

— Эмили…

Этого было достаточно, чтобы свести с ума кого угодно, но Эмили стойко выдерживала все.

Мэтт встал со стула, рассчитывая провести несколько минут в кухне наедине с девушкой.

— Я помогу вымыть посуду.

— Эмили не нуждается в помощи, — снова вмешалась миссис Дуглас. — Ты наш гость. Расскажи нам побольше о твоих ресторанах.

Обсуждение ресторанов Мэтта, его друзей и знакомых продолжалось в течение всего обеда. В конце говорить стало не о чем. Его жизнь оказалась совсем не такой интересной, как думали Дугласы. Он работал так много, что на светские развлечения времени почти не оставалось.

Мэтт начал собирать посуду.

— Пойду помогу Эмили.

Мистер Дуглас заговорщицки взглянул на жену:

— Дай молодым людям побыть одним, дорогая.

Миссис Дуглас подмигнула мужу и улыбнулась Мэтту. Чтобы разлучить Эмили с Алексом, был затеян заговор, и Мэтт согласился участвовать в нем. Но сейчас он почувствовал необходимость стать на защиту Эмили. В семье с ней обращались так, будто она все еще несмышленый ребенок.

Он помог Эмили очистить тарелки и, когда убедился, что родители и Тайлер смотрят телевизор, мягко спросил:

— Почему ты позволяешь ей?

Эмили открыла кран, наполняя раковину горячей пенящейся водой.

— Что позволяю?

— Придираться к тебе. Мне и то захотелось заткнуть ей рот салфеткой.

— Я научилась не слышать ее. — Эмили протянула Мэтту мочалку и полотенце. — Будешь мыть или вытирать?

Он взял полотенце.

— Как ты это выносишь?

— Уже привыкла. — Она погрузила тарелки в воду, затем положила туда же столовое серебро и приступила к мытью. — А ты предпочитаешь прятаться здесь, вместо того, чтобы хвастаться перед ними своей жизнью в Калифорнии?

— Моя жизнь совсем не так прекрасна, как люди думают. — Он взял тарелку, вытер и поставил на стол. — И я не противный подлиза.

Эмили оперлась руками о край раковины, насмешливо посмотрела на Мэтта и передразнила его:

— «Никогда не ел ничего подобного, миссис Дуглас». Самое удивительное в том, что ни у кого из нас нет язвы желудка. Моя мать всегда готовила плохо.

— А, это я сказал из вежливости, — пояснил Мэтт. — Полагается так говорить.

Эмили подняла глаза к потолку.

— О, какой ты вежливый.

— Но ведь это правда: я никогда не встречал никого, кто готовит так, как она. — И надеялся, что никогда не встретит. — Я не знаю, почему они устроили из-за меня столько суеты.

— Но ты же знаменитость.

Он поморщился при этом слове.

— У меня есть пара ресторанов, так что из этого?

— Прошлый раз я слышала, что ресторанов у тебя двадцать. И давай не забывать, что ты миллионер.

Он пожал плечами, взяв следующую вымытую тарелку.

— Я сделал несколько удачных инвестиций, и у меня знающий помощник.

— Но ты еще и бывшая звезда футбола.

— Я не был звездой. Не успел даже стать хорошим игроком, поскольку повредил колено.

— Но ты сфотографировался в журнале, и это принесло тебе славу.

— Это было чисто деловое решение.

Эмили вручила Мэтту мокрый бокал, и их пальцы соприкоснулись. Она будто почувствовала удар тока и решила собрать все свои силы, чтобы не отдернуть руку. Не дать ему понять, как он действует на нее. Иначе дела ее будут плохи.

— Теперь ты мне еще скажешь, что не спал с той девушкой с обложки.

— А ты поверишь, если я скажу «нет»?

Неужели он считает ее такой наивной? Она же видела этот журнал. Мэтт был изображен в облегающих потертых джинсах и белой расстегнутой рубашке, открывавшей широкую, мускулистую грудь, покрытую темным загаром. Его волосы были растрепаны, как будто он только что провел несколько приятных минут с жизнерадостной девушкой, стоявшей рядом. И зовущее выражение его лица, и огонь в глазах…

Она погрузила руки глубже в раковину, чтобы вымыть ножи, ложки и вилки, и от горячей воды ей стало жарко. Или, может быть, не от воды, а от присутствия Мэтта? От Мэтта, пришлось Эмили признаться себе.

Юношеская привязанность и легкое, возбужденное ощущение, возникавшее у нее в животе каждый раз, когда она видела его, превратились за эти годы в новое, горячее, страстное желание. К счастью, страсть недолговечна и поверхностна. На нее можно вообще не обращать внимания — если только Мэтт не находится рядом и если от него не исходит мощный сексуальный призыв и если она не слышит его восхитительный аромат. Наверное, у него какой-то особый лосьон после бритья…

— Я не хотел фотографироваться, — раздался голос Мэтта, и Эмили долго не могла сообразить, что он имеет в виду.