Сейчас или никогда - Сара Нортон

— О чем задумались, Кэт?

Девушка потрясла головой, отгоняя прочь всякие мысли, и заставила себя улыбнуться.

— Ни о чем. Просто размышляла о ваших записях. Мне показалось, что вы задумали создать какие-то новые условия для отдыха на море молодежи и семейных пар с детьми.

Дэв улыбнулся:

— Хотелось бы. На Французской Ривьере я посетил студенческий городок от Сорбонны — минимум обслуживающего персонала, все построено на принципе самоуправления. Впечатляет...

Кэтрин повернулась и внимательно посмотрела на него:

— И вы думаете этим расширить бизнес компании «Хэррингтон»?

— Я знаю, что так и будет, — без колебаний ответил Дэв. — Последние два года мы занимаемся проблемой организации отдыха для среднего класса и людей малоимущих. Не всем по карману проживать в шикарных отелях... А их у нашей компании уже предостаточно.

— Вам нет необходимости убеждать меня, — спокойно заметила Кэтрин. — Мне нравится жизнь в кемпингах. Там весело...

— Только это будет даже лучше, — перебил Дэвид. — Нет нужды тащить с собою с севера дом на колесах со всем скарбом... — Он посмотрел на Кэтрин и усмехнулся. — Вы издеваетесь надо мной, мисс Кортни?

Она улыбнулась. Дэв притормозил и направил джип под раскидистые ветки высокого дуба, стоявшего, как одинокий часовой, под палящим солнцем в отдалении от дороги.

— Не могу, конечно, отрицать, что жить в пятизвездочном отеле значительно лучше, чем в картонном домике, хоть и со всеми удобствами. — Ее улыбка стала еще шире. — Мой дедушка когда-то тоже купил землю во Флориде, мечтая построить на ней со временем шикарные отели...

Дэв выпрыгнул из джипа и растянулся под сенью дуба.

— Ваш дедушка, видимо, был разумным человеком. Но времена меняются. Жаль, что мой отец этого не понимает.

— Я слышала, что он собирался удалиться отдел.

— Только от повседневной работы на месте, не от долговременного планирования. Мы уже начали с ним спорить по поводу будущего здешнего побережья. Он считает, что массовый приток людей в эти края их попросту уничтожит. Разумеется, если люди начнут разбивать палатки, повсюду разводить костры. Но если создать для туристов комфортные условия...

— Мой дедушка всегда говорил, что каждый честно работающий человек способен, в конце концов, сэкономить на приличный отпуск для своей семьи в хорошем отеле...

— Ваш дедушка, должно быть, просто не представлял, что можно организовать лагеря отдыха, которыми я теперь занимаюсь. Пребывание в них каждому будет обходиться несравненно дешевле, а доход компании — это подсчитано — ожидается внушительный.

Кэтрин пристально вгляделась в земли, расстилавшиеся внизу, под ними. Ряды темно-зеленых лоз растянулись до округлых холмов, видневшихся вдалеке. Грозди мелкого, еще незрелого, винограда свисали с аккуратно подрезанных ветвей и блестели, как бледные изумруды. В октябре, к уборочной поре, они станут темными и тяжелыми от сока и с готовностью отдадут свою сочную сладость прессовочным чанам.

— Дедушка владел двадцатью акрами земли, но это было за несколько лет до того, как я родилась. Во времена депрессии он утратил большую их часть. Но у него оставалось достаточно земли, чтобы выращивать горстку винограда, и он с любовью заботился о нем, делал вина до самой своей смерти. Я Иногда работала с ним в поле, собирала виноград... Но мечта дедушки об отелях так и не осуществилась.

— Судя по всему, вы очень его любили.

— Очень, — тихо подтвердила Кэтрин. — Мой отец умер до моего рождения, и мама утратила связь с его семьей. Она всегда была занята работой, и мне приходилось все время проводить с дедушкой. — Она задумчиво улыбнулась. — Не думаю, что она одобряла, что я провожу время в поле. Она считала, это не подобает настоящей леди.

Дэв сел, просеял крупинки пыли сквозь пальцы и усмехнулся:

— Я понимаю, что вы имеете в виду. Мой отец тоже думает, что я слишком много времени провожу на стройках, в поездках, а не в офисе. Когда я был ребенком, мне тоже приходилось бывать на уборке винограда. Никак не мог понять, почему виноград имеет не такой вкус, как он пахнет.

— О, но выжатый из него сок очень вкусен, — возразила Кэтрин, выбираясь из джипа и останавливаясь рядом с Дэвом. — Дедушка всегда смеялся надо мной. Он дразнил меня за фиолетовые усы, которые появлялись каждый октябрь. А мама ненавидела все это. Думаю, пятна на моем лице и на одежде напоминали ей, как много земли у нас когда-то было и как мало осталось... Но все это было очень давно.

— Что случилось с землей вашего дедушки? — тихо поинтересовался Дэв.

Кэтрин пожала плечами:

— Пропала. Когда он умер, оставалось всего два акра, и моей маме пришлось продать их, чтобы заплатить налоги. Это вовсе не так трагично, как звучит, — поспешно добавила она, заметив странное выражение на лице Дэва. — В конце концов, что можно сделать с двумя акрами?

Дэв с облегчением улыбнулся:

— Я почти боялся спросить, уж не мой ли отец купил эти два акра?

Кэтрин рассмеялась:

— Нет, конечно нет. Они примыкали к винному заводу, вот владельцы завода их и купили. А почему вы это спросили?

— Ну, это могло бы объяснить, почему ваша мать так рассердилась, застав нас вместе.

— Это никак не связано с землей, — отрезала Кэтрин.

— Тогда с чем? — спокойно полюбопытствовал он. — Да и вы потом, узнав, что мое имя Хэррингтон, повели себя так, как будто я превратился в чудовище. До этого момента между нами было какое-то волшебство, и мы оба это знали.

Пока они говорили, Кэтрин почти позабыла о своем недоверии к нему, но его последние слова вернули ее вновь в реальность с расхолаживающей жестокостью. Их легкая беседа была бессмысленной. Это всего лишь прелюдия, переход к тому моменту, когда он сможет напомнить ей, как она вела себя в тот вечер, когда они впервые встретились. Тогда фоном служили поэзия и фейерверк, а сегодня — детские воспоминания. ОН что, на самом деле думает, что она ничему не научилась?

— Я полагала, что мы с вами поехали работать, — напряженно напомнила она.

— Да, но вы прекрасно знаете, что это не единственная причина...

— Только по этой, единственной причине я и поехала с вами, мистер Хэррингтон. Нам лучше отправиться дальше. Мой рабочий день заканчивается в пять часов.

Кэтрин повернулась к машине и, достав свой портфель, вытащила из него стенографический блокнот. Она сердилась больше на себя, чем на Дэва. Соберись с мыслями, Кэт, зло говорила она себе, ты не можешь продолжать так дальше: то ненавидишь его, то тут же пленяешься им.

— Послушайте, — быстро произнесла она, — вы же собирались обойтись диктофоном. Почему бы мне не уехать сейчас на джипе в офис? Потом я пришлю за вами курьера... Что это вы делаете?