Слабое сердце - Натали Иствуд

— А ты, как я погляжу, совсем освоилась, — заметил он, затворив дверь. — Интересно, сколько раз ты вот так же сидела в этом кресле, коротая вечера с Генри?

Дебра спустила ноги на ковер — она любила сидеть в кресле босой, подобрав под себя ноги, — и поискала глазами туфли. Без них она чувствовала себя как-то неуверенно.

Энтони Браун подошел поближе и отшвырнул ногой туфли в сторону. Дебра подняла на него возмущенный взгляд.

— Сегодня они тебе больше не понадобятся, — заметил он, и уголки его губ чуть приподнялись в недоброй улыбке.

Дебра вздохнула и решила больше ему не перечить.

— Ладно. Я и сама собиралась остаться. Линда разрешила мне пожить здесь пару недель…

— Ни черта подобного! — выпалил он. — Это не ее дом! И нечего им распоряжаться!

— Не ее? — Дебра не удержалась и поддразнила его, но он не обратил внимания.

— Не твой, — холодно согласился он. — Ведь ты бросила брата, так что никаких прав на дом у тебя нет.

— Ошибаетесь, мистер Браун! — Дебра не могла это молча скушать. — Вы слишком долго жили за границей. Вынуждена вас огорчить. Теперь здесь другие законы. В случае развода или раздельного жительства супруга получает половину всего имущества. А Генри и Линда не были в разводе, так что…

— Так ты, сучка, все рассчитала! — в бешенстве выпалил он, схватил Дебру за руки выше локтей и рванул из кресла с такой силой, что стакан с бренди выскользнул из пальцев и со звоном разбился о каминную решетку. — И у тебя еще хватает наглости заявлять, будто ты хозяйка дома?! Ах ты дрянь!

Дебра дрожала как в лихорадке. Не держи Энтони ее за руки, она бы рухнула на пол. Он беспощадно, словно тисками, сжимал ей руки, прикрытые лишь шелком блузки.

— Я… я только хотела сказать, что… — запинаясь говорила она, а он сверлил ее глазами, но она вдруг побледнела, и выражение его глаз изменилось.

— Такая бледная… — пробормотал он. — Такая хрупкая… Ничего удивительного, что ты сводила с ума бедолагу Генри! — И, рывком притянув ее к себе, он прижался губами к ее рту.

Дебра чуть не задохнулась волнением. Сердце у нее судорожно забилось, и она ощутила, как в ней пробуждаются неведомые ей чувства. Никто еще не целовал ее так грубо и так зло… И все же она чутьем угадала, что помимо воли отношение Энтони к ней меняется.

Хватка вдруг ослабла, его рука скользнула к шее и, раздвинув ворот блузки, проникла внутрь. И вот его пальцы уже ласкают ее голые плечи. Дебра, оторвавшись от его губ, шепнула:

— Не надо!

— Не надо? — передразнил ее он, наклонился и лизнул ямочку на шее. — Какая сладкая!.. — заметил он чуть севшим голосом. — Ты без лифчика. Я сразу заметил… — Он прикрыл глаза. — Какая же ты красивая…

Тем временем его ладонь захватила грудь и ласкала ее, обводя пальцами набухающий сосок, будя в Дебре желание.

— Не надо! — пробормотала она и подняла руки, чтобы его оттолкнуть, но вместо этого обхватила за шею.

Внезапно он отстранился, запахнул блузку у нее на груди и, тяжело дыша, произнес:

— Я поклялся на могиле брата, что заставлю тебя заплатить за зло, что ты ему причинила. Господи, разве я мог знать, что тебе будет приятно?!

Дебре показалось, будто ей дали пощечину. Сгорая со стыда, она дрожащими пальцами застегнула пуговицы. Да что же с ней происходит?! Этот тип угрожает ей смертью, унижает, а она позволяет ему такое, чего не позволяла ни одному мужчине… Тимоти делал попытки ласкать ее, но она всегда держала дистанцию — из-за неуверенности в себе, из-за болезни…

Только теперь Дебра поняла, что она ничем не отличается от всех прочих женщин. Да, ей было приятно, когда Энтони Браун ласкал ее. И она хотела большего!

Энтони засунул руки в карманы джинсов, словно боялся, что не сумеет противиться искушению, и бросил через плечо:

— Иди спать! Не мешай мне. Мне нужно побыть одному.

У Дебры пересохло во рту.

— Спать? — переспросила она. — Думаете, я смогу уснуть?

— А почему нет? — хмыкнул он. — Тебе нечего меня бояться.

Дебра покосилась в сторону двери.

— И где же мне спать?

— Как где? Там же, где спала с Генри. А у тебя есть другие предложения?

Дебра подняла голову.

— Не хочу вас утомлять, но вынуждена еще раз напомнить: я не Линда и понятия не имею, где была их спальня.

Стиснув зубы, он процедил:

— Ну и стерва же ты, Линда!

— Мистер Браун, оставьте ваши…

— Заткнись! — перебил ее он, гневно сверкая глазами. — Лучше убирайся отсюда, пока я не сотворил что-нибудь такое, о чем потом пожалею.

Дебра упрямо сжала губы.

— Мистер Браун, я…

— Черт бы тебя побрал! — Он рывком открыл дверь и, выскочив в холл, приказал: — Пошли!

На неверных ногах Дебра поплелась за ним. Ей показалось, будто мужчина на портрете смеется над ней. Наверное, это отец Энтони или его дед: сходство поразительное… Судя по мрачному выражению лица старейшины рода Браунов, Энтони похож на предков гораздо больше, чем Генри. Мужчина на портрете, как и Энтони, никогда бы не позволил ни одной женщине себя одурачить. Видно, Генри унаследовал мягкий характер от матери, решила Дебра.

Заметив, что она задержалась у портрета, Энтони остановился и с ехидцей заметил:

— Как видишь, Линда, старик Генри все еще здесь. Что, испугалась? Боишься, что его дух явится и свершит месть?

У Дебры холодок мурашками пошел по спине.

— Ничего я не боюсь! — Она поднималась вслед за Энтони по лестнице и, оглянувшись на портрет, спросила: — А кто это? Дед Генри?

Остановившись перед двустворчатой резной дубовой дверью, Энтони смерил Дебру уничтожающим взглядом и поддразнил:

— Неужто запамятовала? А знаешь, Линда, почему дед отправился в Испанию искать себе жену? Он считал, что англичанки слишком развязны и слишком болтливы. Представляешь, что бы он сказал о такой штучке, как ты?

Дебра промолчала, и Энтони распахнул дверь в комнату, которая, судя по всему, служила спальней хозяину дома. Щелкнул выключатель, и в теплом свете бронзовой люстры с хрустальными подвесками Дебра увидела просторную комнату с огромной кроватью.

Стены были обиты тисненым шелком кремового цвета — в тон атласному покрывалу на кровати. Массивная мебель красного дерева — шкаф с зеркалом, комод, туалетный столик с трехстворчатым зеркалом, два стула и кресло с полосатой обивкой, в проеме у окна письменный стол… Здесь был жилой вид: стулья и кресло без чехлов, на туалетном столике — предметы мужского обихода.

— Но ведь это… это ваша комната, — тихо сказала Дебра, когда он жестом пригласил ее войти. — Я не стану здесь спать.