Помнишь меня? - Софи Кинселла

— Позвольте налить вам свежего чая. — И Николь взяла красивую фарфоровую чашку и принялась наливать темно-коричневый напиток.

— Стойте! — в панике завопила я. Я не могу позволить себе этот чай. Он стоит, наверное, пятьдесят фунтов чашка.

— Что-нибудь не так? — удивилась Николь.

— Мне это не по средствам, — выпалила я смущенно. — Простите, я не знаю, как попала в эту роскошную палату. Меня должны были отвезти в государственную больницу. Буду счастлива переехать в…

— Все входит в вашу частную медицинскую страховку, — остановила меня медсестра с плохо скрываемым удивлением. — Не беспокойтесь.

— О-о… — осеклась я. — Тогда ладно.

У меня есть приличная медицинская страховка? А, ну да, конечно. Мне теперь двадцать восемь, и я, должно быть, поумнела.

Мне двадцать восемь лет.

Это сравнимо с ударом под ложечку. Я другой человек, меня прежней больше нет.

В смысле, я, конечно, по-прежнему существо, но я на три года старше. И черт его знает, какая я теперь. Вглядывалась в свою двадцативосьмилетнюю руку, словно ища подсказку. Теперь я незнакомка, которая в состоянии позволить себе дорогую медицинскую страховку, прекрасный маникюр и…

Подождите-ка… Я медленно повернула голову и уставилась на глянцевый шедевр Луи Вуиттон.

Нет. Это невозможно. Эта дизайнерская сумка стоимостью в миллион фунтов, за которой охотятся даже кинозвезды, не может принадлежать…

— Николь! — Я проглотила комок в горле, пытаясь говорить непринужденно и безразлично. — Как вы думаете, эта сумка… моя?

— Должна быть ваша, — кивнула медсестра. — Давайте я проверю… — Она открыла луивуиттоновский шедевр и выудила бумажник той же фирмы. — Да, ваша. — Она повернула ко мне открытый бумажник так, чтобы я видела платиновую карту «Амэкс» с вытисненной надписью «Лекси Смарт».

Я не мигая уставилась на тисненые буквы, В голове словно произошло короткое замыкание. Это моя платиновая кредитка. Это мой «Луи Вуиттон».

— Но такие сумки стоят как не знаю что, тысячи фунтов! — еле слышно пискнула я — горло сдавило так будто меня душили.

— О да! — Николь неожиданно рассмеялась. — Расслабьтесь, она и вправду ваша!

Я с опаской погладила ручку сумки, не осмеливаясь за нее взяться. Поверить не могу, что эта прелесть принадлежит мне. Откуда она у меня? Я что, так много зарабатываю?

— Значит, я и в самом деле попала в автомобильную аварию? — подняла я глаза, испытав острое желание узнать о себе все, причем немедленно. — И сама была за рулем? У меня действительно «мерседес»?

— Ну да. — Николь явно забавляла моя недоверчивость. — Разве у вас не было «мерседеса» тогда, в 2004-м?

— Вы шутите? Я даже водить не умею!

Когда я научилась водить? С каких пор позволяю себе дизайнерские сумки и «мерседесы», Бога ради?

— Проверьте сумку, — предложила Николь. — Может, то, что в ней лежит, подтолкнет воспоминания?

— О'кей, отлично придумано.

С холодком под ложечкой я открыла сумку. Потянуло запахом дорогой кожи, смешанным с ароматом незнакомых духов. Я сунула руку внутрь, и первым предметом, который я вытащила, оказалась крошечная компактная пудреница «Эсте Лаудер» с золотой табличкой. Я тут же открыла ее, чтобы посмотреть в зеркальце.

— У вас на лице несколько порезов, Лекси, — быстро вставила Николь. — Не тревожьтесь, они заживут.

Встретившись с собой взглядом в крошечном зеркальце, я испытала странное облегчение. Это по-прежнему я, хотя и с огромной ссадиной на веке. Я водила пудреницей перед лицом, пытаясь получше себя рассмотреть. С содроганием узрев повязку на голове, я наклонила зеркальце и увидела свои губы, странно пухлые и розовые, словно я взасос целовалась всю прошлую ночь, и…

О Господи!

Это не мои зубы. Они прямые и белые! Безупречный ряд сияющих зубов. Я смотрела на рот незнакомки.

— С вами все в порядке, Лекси? — вывела меня из оцепенения Николь.

— Мне нужно нормальное зеркало, — выдавила я. — Мне необходимо на себя посмотреть. Николь, где тут у вас зеркала?

— В ванной есть. — Она пошла к дальней стене палаты и открыла дверь. — Кстати, вам полезно будет подвигаться.

Я сползла с высокой металлической кровати. Ноги дрожали, но я довольно резво доковыляла до туалетной комнаты.

— Значит, так, — сказала Николь. — У вас кое-где синяки и порезы, поэтому ваш вид может вас слегка шокировать. Вы готовы?

— Да, все в порядке. Просто покажите мне меня. — И я глубоко вздохнула, приготовившись к худшему. Николь захлопнула дверь, открыв зеркало, прикрепленное с внутренней стороны.

Это… я?

Я онемела. Ноги, как мне показалось, превратились в желе. Я схватилась за вешалку для полотенец, пытаясь справиться с собой.

— Конечно, следы травмы выглядят устрашающе, — сильная рука Николь поддержала меня за талию, — но поверьте, это лишь поверхностные повреждения!

Я едва заметила и порезы, и повязку, и скобку на лбу. Куда сильнее меня взволновало то, что было ниже лба.

— Это не я, — ткнула я пальцем в свое отражение. — Я не так выгляжу!

Зажмурившись, я представила прежнюю Лекси — просто чтобы не сойти с ума. Мышино-серые растрепанные кудряшки, голубые глаза и тайная мечта немного похудеть. Приятная мордашка, но ничего особенного. Черная подводка для глаз и ярко-розовая помада из универмага «Теско» довершали привычный облик Лекси Смарт.

Я снова открыла глаза. Из зеркала на меня смотрела другая девушка. Волосы вокруг повязки слиплись и спутались — видимо, при обработке ран, но шевелюра, доступная взгляду, поражала незнакомым сочным каштановым оттенком и изумительной гладкостью — ни следа проволочных кудерьков. Ногти на ногах идеально обработаны, отполированы и покрыты прозрачным розовым лаком, а сами ноги сияют золотистым загаром и кажутся не такими толстыми, как раньше. Да, и еще они стали заметно более мускулистыми.

— А что изменилось? — Николь тоже с интересом разглядывала мое отражение.

— Все! — выдавила я. — Я же просто блещу и переливаюсь!

— Переливаетесь? — рассмеялась Николь.

— Волосы, ноги, зубы… Я глаз оторвать не могу от этих идеальных белоснежных жемчужин. Да они же стóят как чугунный мост!

— Зубы прекрасные, — вежливо согласилась Николь.

— Нет, нет, нет, вы не понимаете! — Я энергично замотала головой. — Были-то у меня худшие зубы в мире! Меня же дразнили Зубастиком!

— Ну, значит, больше не дразнят, — сказала Николь с серьезным видом, выразительно приподняв брови. Разговор ее явно забавлял.

— И еще я потеряла массу лишних килограммов, да и лицо изменилась… Никак не пойму, в чем… — Я вглядывалась в собственные черты, пытаясь понять, что не так. Брови стали тонкие и ухоженные… Губы полнее, чем раньше… Внезапно меня охватило подозрение: может, я что-то с собой сделала? Неужели я превратилась в девушку, которая может позволить себе пластические операции?