Письмо для любимого - Габи Шустер

Не откладывая дело в долгий ящик, София придвинула к себе блокнот и включила настольную лампу.

Она поставила дату и задумалась. Как начать письмо? Дорогой Патрик? Здравствуй, Патрик? Привет? Милый Патрик? Все это как-то глупо… Может, не обращаться по имени, а оставить одно только приветствие?

София всегда писала круглым, чрезвычайно аккуратным почерком, и буквы у нее выходили крупнее, чем у остальных учеников. «Не могла бы ты писать немного помельче?» — написала ей как-то раз учительница немецкого языка, проверив годовую контрольную работу, занявшую два десятка листов. Но София не придала этому большого значения — ее не очень волновали требования педагогов.

Сочинения давались Софии с трудом. Ей было трудно выразить свои мысли словами. «Несодержательно» или «слишком пространно» — так чаще всего отзывалась о ее работах учительница. Интересно, как бы она оценила это письмо?

«Привет! Ты наверняка удивишься, что я пишу тебе вместо того, чтобы просто с тобой поговорить, но…»

Вот пока и все. Однако это «но» все разрасталось, превращаясь в нечто бесформенное, пока окончательно не запутало Софию и не парализовало ее. Что «но»? Но я слишком робкая, слишком глупая, слишком зажатая… Замечательно! Идеальный перечень достоинств девушки нового столетия!

«… но мне легче говорить о своих чувствах, когда ты меня не видишь. Я боюсь показаться смешной».

Еще одно чрезвычайно ценное качество современной женщины — страх. Кто сейчас испытывает страх? Нужно быть Софией Шрей, чтобы не уметь справляться с собственными чувствами.

Иногда, когда ее мучила бессонница, она вглядывалась в темноту, пытаясь успокоиться. К сожалению, страхов было много и окончательно побороть их не получалось. Самым ужасным была боязнь будущего. Чем заняться в будущем, если она не такая талантливая, как сестра, и не такая умная, как отец и мать?

Даже своей закадычной подруге она никогда не рассказывала о страхе перед завтрашним днем. Штеффи — реалистка. Для нее значение имело только «здесь и сейчас». Штеффи могла испугаться контрольной по математике, человека, наблюдавшего за ней из окна дома напротив, или того, что родители станут давать ей меньше карманных денег.

«Давай же, чего ждешь? Пиши дальше! — сказала бы ей подруга. — Раз начала, доводи дело до конца».

И пусть София всего лишь вообразила приказ Штеффи, это помогло ей продолжить начатое. Зачем хитрить и казаться умнее и увереннее, чем ты есть на самом деле?

«Ненавижу, когда надо мной смеются. Когда у тебя есть старшая сестра, тебя постоянно сравнивают с ней. Она всегда лучше, всегда умнее, у нее все получается, ее всегда ставят в пример. Не пойми меня неправильно: я люблю сестру, но меня приводит в бешенство ее заявление, что я еще дурочка и мне надо повзрослеть. Я не ребенок!»

О господи, это скорее похоже на жалобу, чем на любовное письмо. София колебалась. Разорвать его или начать заново?

— Об этом не может быть и речи! — заявила она громко и не услышала, как открылась входная дверь. Когда Вивиан вдруг возникла за креслом, София от неожиданности вскрикнула.

— Извини, я думала, ты спишь, — сказала сестра. — Я старалась не шуметь, чтобы не разбудить тебя. Чем это ты занимаешься? Пишешь Штеффи?

— Нет, — честно ответила София и спрятала от любопытного взгляда Вивиан исписанный лист. — Где ты была?

— Так, гуляла. Какое счастье, что завтра суббота и можно выспаться!

София подумала, не стоит ли рассказать Вивиан о звонке Патрика, и решила промолчать. В конце концов, это не ее дело. Пора подумать о себе.