Капризы юной леди - Элизабет Вернер

Замок Равенсберг и принадлежавшие ему поместья с большими лесными угодьями находились всего в часе езды от Эберсгофена. Прежде всего эти земли принадлежали графскому роду, многочисленному и богатому, но теперь почти угасшему и совершенно обедневшему. Небрежное ведение хозяйства, расточительность, привычка жить на широкую ногу, когда средства уже не позволяли этого, мало-помалу поглотили крупное состояние. Теперешний хозяин Равенсберга получил от своего отца уже сильно обремененное долгами имение и так «постарался», что окончательно разорил его.

Граф Бертольд провел довольно бурную молодость. И его недаром звали «безумным Равенсбергом». Наделенный незаурядной внешностью и страстным темпераментом, он везде одерживал многочисленные победы, особенно над женщинами, и относился к этим победам с беззаботностью баловня судьбы, не думая, что часто разрушает счастье других. Только один раз дело приняло настолько серьезный оборот, что встревожило всю семью Равенсбергов. Бертольд влюбился в экономку матери, бедную сироту, рекомендованную графине одной ее приятельницей. Молодой граф готов был махнуть рукой на родовые предрассудки и собирался даже тайно обвенчаться со своей возлюбленной. К счастью, родные вовремя успели вмешаться в дело и отправили молодого графа путешествовать, компаньонка же исчезла из замка. Роман кончился разлукой. Унаследовав после смерти отца Равенсберг, граф Бертольд женился на девушке из хорошей семьи, которая подарила ему желанного наследника и продолжателя рода. Все это случилось очень давно, графиня скончалась десять лет назад, сын подрос, а сам граф стал в последние годы интересоваться политикой и считался одним из вождей консервативной партии. Между тем состояние таяло. Граф уже давно был только номинальным владельцем своих имений, долги которых росли с каждым годом, но Равенсберг не считал нужным перестать играть роль богатого землевладельца, которую играл всю жизнь, пока ему не стало грозить полное банкротство. Тогда он ухватился за последнее средство к спасению: женил своего единственного сына, также Бертольда, на богатой мисс Морленд и этим спас свои имения. Венчание состоялось в Нью-Йорке, потом молодые отправились в свадебное путешествие вокруг света, длившееся целый год, и вернулись в Берлин. Тут молодая графиня была представлена ко двору и со своей красотой и богатством играла выдающуюся роль в берлинском обществе, где молодые провели всю зиму. Теперь они приехали в Равенсберг, служивший летним местопребыванием графской семьи. Граф Равенсберг сидел с сыном на террасе. Старику было за пятьдесят, но он до сих пор отличался красивой внешностью, статной фигурой и волевыми чертами лица, а его голубые глаза горели почти юношеским огнем.

Рядом с ним сын со своим мягким и утомленным лицом казался очень невзрачным. Даже теперь, в оживленном разговоре с отцом, он был бледен и имел усталый вид. Поводом к разговору служило известие, прочитанное им в лежавшей перед ним нью-йоркской газете.

– Уверяю тебя, папа, – произнес Бертольд, – это совершенно другой мир. Невозможно с нашими обычными мерками подходить к условиям американской жизни. Я не думал, что деятельность Морленда так велика и разнообразна. В его конторах перекрещиваются тысячи нитей, сталкиваются всевозможные интересы. Едва лишь были приобретены участки близ одной из станций западной железной дороги, как тут же появился целый отряд архитекторов с планами и проектами. Я уверен, что через десять лет там вырастет целый город. И во главе этого предприятия опять-таки стоит Морленд. Просто голова идет кругом при виде такой невероятной работоспособности.

– Да, американцы умеют гоняться за наживой, – холодно возразил отец Бертольда. – Я удивляюсь, как еще Морленд находит время бывать в Европе.

– Ему хочется повидать Алису, а может быть, и отдохнуть от деловой горячки. В последнее время он постоянно ездил из Нью-Йорка в Хейзлтон и обратно и, очевидно, утомился, а потому и постарался на несколько месяцев освободиться от дел. Его работа не оставляет ему ни минуты свободного времени.

– Очевидно! Его секретарь приехал раньше него и уже успел здесь устроиться. Он привез с собой пишущие машинки и машинисток, и теперь ветхие комнаты в Равенсберге напоминают филиал нью-йоркской конторы.

– Папа! – с легким упреком в голосе проговорил Бертольд. – Ведь этой конторе мы обязаны тем, что Равенсберг не имеет долгов и доходы с него предоставлены в твое распоряжение.

– И все-таки Равенсберг в закладе у твоей жены, – резко возразил граф. – Получаемой тобой ренты вполне достаточно, чтобы вести приличный образ жизни, но самого приданого тебе никогда не видать. Ты не должен был соглашаться на такие условия.