Шопинг-терапия - Роз Бейли

— Он поцеловал тебя по-настоящему? — допытывалась я у Хейли, пока она запихивала в рот остатки сэндвича. Она выглядела, как никогда, прелестно в джинсах с заниженной талией, фиолетовой футболке и сапожках на шпильке от Джимми Чу; блестящие белокурые волосы волной лежали по плечам. — Тебя по-настоящему целовал сам Антонио Лопес?

— Угу! — Она энергично закивала, округлив и без того большие глаза и продолжая жевать крохотный деликатесный сэндвич, поданный на изысканной тарелочке в обеденной зале в холле отеля «Плаза».

Я наклонилась над столом и понизила голос до шепота:

— Прямо с языком и все такое?

Сама мысль о том, чтобы оказаться рядом с Антонио Лопесом, уже возбуждала, а тут — настоящий, пылкий поцелуй…

— С языком и с зубами! Никогда в жизни ничего подобного не случалось со мной на съемочной площадке. Это было что-то. Просто пламя страсти! — Хейли помахала руками в воздухе, изображая, как их повело пламя страсти.

— Ой, как я тебе завидую! — Я отсалютовала фарфоровой чашкой; так чудесно снова вернуться в любимый город, пить чай с подругой. — Ну а дальше? Что было дальше? Расскажи мне все!

— А нечего и рассказывать! Он завел меня этим поцелуем, я так и растаяла, а потом, когда режиссер крикнул «Стоп!», он просто бросил меня, словно куль с картошкой. Ну, скажу я тебе, этот парень способен открывать и закрывать пыл, как водопроводный кран.

— Сказала она со страстным вздохом, — пошутила я.

— Ну, скажем, меня это несколько ошеломило. Во-первых, я никогда не воспринимала его как мужчину моего типа, а во-вторых, не думала, что он настолько способный актер.

— Может, он играл, а может, подавал тебе знак. Пари держу, Антонио очень даже увлекся тобой.

Хейли прижала руку к губам.

— То же самое говорил мне Рори, но я решила, что он просто поддразнивает меня. — Она покачала головой.

У Хейли есть одна подкупающая черта: она абсолютно не сознает собственной красоты. Видимо, ее травоядные родители-хиппи слишком долго скрывали ее под нелепыми балахонами, и ей теперь невдомек, что она просто сногсшибательная красотка. А может, сказались три года, проведенные семьей Старретт в буддийском монастыре? Представьте себе, что вы пропускаете выпускной бал, потому что живете в общине медитирующих монахов! Подумать страшно, что некоторые родители творят со своими детьми.

— Увлекательный поворот событий, — сказала я. — Значит, тебе теперь немножко полегчало после того, как Деанна прошлась насчет твоего гардероба?

— Немножко. — Хейли принялась за вафлю. — Не знаю, как это я позволила ей, но так уж получилось.

— Не вини себя, — сказала я, — но к каким туфлям она прицепилась?

— «Найн Уэст», — ответила Хейли с возмущением.

— Не может быть! Розовые, в горошек? Последний писк!

Ну и характер у этой дамочки! Хейли подробно пересказала мне весь разговор, и я почувствовала, как во мне закипает гнев и обида за подругу. Деанна Чайлдз представляет собой ходячую угрозу, чудовище, которое нападает на слабых и беззащитных людей вроде Хейли. Когда Хейли закончила рассказ, я перегнулась через стол и сжала ее руку:

— Послушай меня, подружка. Ты выглядишь в своем наряде великолепно — можешь мне поверить! Джинсы никогда не выйдут из моды. Неужели Деанна не видела Деми Мур в джинсах и шелковой блузке от «Гуччи» на премьере в прошлом месяце? А Наоми Кэмпбелл? Джессика Симпсон? Линда Евангелиста? Я тебя умоляю! Деанна Чайлдз не способна угадать направлений моды, даже если сам Кристиан Лакруа похитит ее вместе с ее лимузином и переправит на самолете прямо в Париж!

Хейли стряхнула крошки со скатерти:

— Даже если и так, она очень влиятельный человек на этих съемках.

— Конечно, и ты очень умно поступаешь, что подчиняешься ей. Но никогда не верь тому, что она говорит. Деанну интересует только успех самой Деанны и ей безразлично, по чьим трупам она будет карабкаться наверх.

Я подлила Хейли чаю, и она положила ложку взбитых сливок на овсяный хлебец. У Хейли замечательный обмен веществ: ее организм сжигает все, что она ест, почище доменной печи. У меня-то все десерты сказываются на фигуре, но парни, с которыми я встречаюсь, ничего не имеют против.

— Держись, — сказал я. — Все образуется, вот увидишь.

— Я так рада, что ты вернулась, Алана. Вижу, у тебя новый французский маникюр.

— Это в салоне «Армидж». — Я вытянула руки — маленькие, с гладкой, шоколадного оттенка кожей и едва заметными суставчиками. — Там просто сказочные мастера.

— У тебя такие красивые руки, что мастерам и делать почти нечего, — сказала Хейли. — Ладно, расскажи мне про Европу, но сначала про то, почему ты так быстро вернулась.

— Это все папочка — ему неймется меня воспитывать. Ты не поверишь, но он позвонил мне в Лондон и велел немедленно лететь домой на семейный совет.

Хейли перестала жевать и уставилась на меня с прилипшей к нижней губе сахарной пудрой:

— Что-нибудь случилось?

— Ничего, он просто снова распространялся насчет денег. Меня уже тошнит от этих финансовых разборок с родителями. Разве они не понимают, что все хорошее стоит денег? Они же знают, что я не остановлюсь, если хочу что-то купить, И они знают, что у меня изысканный вкус и нюх на стиль и качество.

Она покачала головой:

— Иногда родители бывают такими тупыми. Я так и представляю своих родителей, сидящих на старом диване, покрытом чехлом, в одежде, которую они приобрели во времена президентства Джорджа Буша-старшего. Не понимаю я этого. Что за поколение? Они не умеют с удовольствием тратить деньги.

— Вот именно! — Какое счастье разговаривать с понимающим человеком! Хейли попала в самую точку. — В общем, я решила взять инициативу в свои руки. Если они будут настаивать на этом смехотворном ограничении бюджета, им придется удвоить сам бюджет.